1 класс
2 класс
3 класс
4 класс
5 класс
6 класс
7 класс
8 класс
9 класс
ОГЭ
ЕГЭ

1. Ответ на вопрос по тексту: все задания

1. Задание #278542
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

На другой день утром, получив приказание от высшего начальства отправиться в крепость Н., я зашел к княгине проститься. <…>
Прошло минут пять; сердце мое сильно билось, но мысли были спокойны, голова холодна; как я ни искал в груди моей хоть искры любви к милой Мери, но старания мои были напрасны.
Вот двери отворились, и вошла она. Боже! как переменилась с тех пор, как я не видал ее, – а давно ли?
Дойдя до середины комнаты, она пошатнулась; я вскочил, подал ей руку и довел ее до кресел.

Я стоял против нее. Мы долго молчали; ее большие глаза, исполненные неизъяснимой грусти, казалось, искали в моих что-нибудь похожее на надежду; ее бледные губы напрасно старались улыбнуться; ее нежные руки, сложенные на коленах, были так худы и прозрачны, что мне стало жаль ее.
– Княжна, – сказал я, – вы знаете, что я над вами смеялся?.. Вы должны презирать меня.
На ее щеках показался болезненный румянец.

Я продолжал:
– Следственно, вы меня любить не можете…
Она отвернулась, облокотилась на стол, закрыла глаза рукою, и мне показалось, что в них блеснули слезы.
– Боже мой! – произнесла она едва внятно.
Это становилось невыносимо: еще минута, и я бы упал к ногам ее.
– Итак, вы сами видите, – сказал я, сколько мог, твердым голосом и с принужденной усмешкой, – вы сами видите, что я не могу на вас жениться, если б вы даже этого теперь хотели, то скоро бы раскаялись. Мой разговор с вашей матушкой принудил меня объясниться с вами так откровенно и так грубо; я надеюсь, что она в заблуждении: вам легко ее разуверить. Вы видите, я играю в ваших глазах самую жалкую и гадкую роль, и даже в этом признаюсь; вот все, что я могу для вас сделать. Какое бы вы дурное мнение обо мне ни имели, я ему покоряюсь… Видите ли, я перед вами низок. Не правда ли, если даже вы меня и любили, то с этой минуты презираете?

Она обернулась ко мне бледная, как мрамор, только глаза ее чудесно сверкали.
– Я вас ненавижу… – сказала она.
Я поблагодарил, поклонился почтительно и вышел.
Через час курьерская тройка мчала меня из Кисловодска. За несколько верст до Ессентуков я узнал близ дороги труп моего лихого коня; седло было снято – вероятно, проезжим казаком, – и вместо седла на спине его сидели два ворона. Я вздохнул и отвернулся…

И теперь, здесь, в этой скучной крепости, я часто, пробегая мыслию прошедшее, спрашиваю себя: отчего я не хотел ступить на этот путь, открытый мне судьбою, где меня ожидали тихие радости и спокойствие душевное?.. Нет, я бы не ужился с этой долею! Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…

(М. Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени»)

Какие свойства натуры Печорина проявились в данном эпизоде?

В данном эпизоде раскрывается способность Печорина к глубокому самоанализу и внутренней честности, граничащей с жестокостью по отношению к себе и другим.
Печорин не просто расстается с Мери, а намеренно разрушает ее иллюзии, объясняя свою низость, чтобы она навсегда разлюбила его. Автор показывает, что герой действует не импульсивно, а с холодным осознанием собственной трагической роли.
Во-первых, Печорин прямо признает: «я играю в ваших глазах самую жалкую и гадкую роль», демонстрируя отсутствие желания казаться лучше. Во-вторых, характеризуя свое состояние, он отмечает: «сердце мое сильно билось, но мысли были спокойны, голова холодна» – эта раздвоенность между живым чувством и ледяным рассудком и есть главное свойство его натуры.
Таким образом, в данном эпизоде Печорин предстает перед нами как глубоко рефлексирующий герой, для которого анализ собственных чувств оказывается важнее их проживания. Именно эта внутренняя раздвоенность между живым сердцем и холодным умом, а также мучительная честность с самим собой и составляют главное свойство его трагической натуры.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
2. Задание #278549
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Много ли, мало ли времени прошло, только видит помещик, что в саду у него дорожки репейником поросли, в кустах змеи да гады всякие кишмя-кишат, а в парке звери дикие воют. Однажды к самой усадьбе подошел медведь, сел на корточках, поглядывает в окошки на помещика и облизывается.
– Сенька! – вскрикнул помещик, но вдруг спохватился… и заплакал.
Однако твердость души все еще не покидала его. Несколько раз он ослабевал, но, как только почувствует, что сердце у него начнет растворяться, сейчас бросится к газете «Весть» и в одну минуту ожесточится опять.
– Нет, лучше совсем одичаю, лучше пусть буду с дикими зверьми по лесам скитаться, но да не скажет никто, что российский дворянин, князь Урус-Кучум-Кильдибаев, от принципов отступил!

И вот он одичал. Хоть в это время наступила уже осень, и морозцы стояли порядочные, но он не чувствовал даже холода. Весь он, с головы до ног, оброс волосами, словно древний Исав, а ногти у него сделались, как железные. Сморкаться уж он давно перестал, ходил же все больше на четвереньках и даже удивлялся, как он прежде не замечал, что такой способ прогулки есть самый приличный и самый удобный. Утратил даже способность произносить членораздельные звуки и усвоил себе какой-то особенный победный клик, среднее между свистом, шипеньем и рявканьем. Но хвоста еще не приобрел.

Выйдет он в свой парк, в котором он когда-то нежил свое тело рыхлое, белое, рассыпчатое, как кошка, в один миг, взлезет на самую вершину дерева и стережет оттуда. Прибежит это заяц, встанет на задние лапки и прислушивается, нет ли откуда опасности, – а он уж тут как тут. Словно стрела соскочит с дерева, вцепится в свою добычу, разорвет ее ногтями, да так со всеми внутренностями, даже со шкурой, и съест.

И сделался он силен ужасно, до того силен, что даже счел себя вправе войти в дружеские сношения с тем самым медведем, который некогда посматривал на него в окошко.
– Хочешь, Михайло Иваныч, походы вместе на зайцев будем делать? – сказал он медведю.
– Хотеть – отчего не хотеть! – отвечал медведь – только, брат, ты напрасно мужика этого уничтожил.
– А почему так?
– А потому, что мужика этого есть не в пример способнее было, нежели вашего брата дворянина. И потому скажу тебе прямо: глупый ты помещик, хоть мне и друг!

Между тем капитан-исправник хоть и покровительствовал помещикам, но ввиду такого факта, как исчезновение с лица земли мужика, смолчать не посмел. Встревожилось его донесением и губернское начальство, пишет к нему: а как вы думаете, кто теперь подати будет вносить? кто будет вино по кабакам пить? кто будет невинными занятиями заниматься? Отвечает капитан-исправник: казначейство-де теперь упразднить следует, а невинные-де занятия и сами собой упразднились, вместо же них распространились в уезде грабежи, разбой и убийства. На днях-де и его, исправника, какой-то медведь не медведь, человек не человек едва не задрал, в каковом человеко-медведе и подозревает он того самого глупого помещика, который всей смуте зачинщик.

Обеспокоились начальники и собрали совет. Решили: мужика изловить и водворить, а глупому помещику, который всей смуте зачинщик, наиделикатнейше внушить, дабы он фанфаронства свои прекратил и поступлению в казначейство податей препятствия не чинил.
Как нарочно, в это время чрез губернский город летел отроившийся рой мужиков и осыпал всю базарную площадь. Сейчас эту благодать обрали, посадили в плетушку и послали в уезд.

И вдруг опять запахло в том уезде мякиной и овчинами; но в то же время на базаре появились и мука, и мясо, и живность всякая, а податей в один день поступило столько, что казначей, увидав такую груду денег, только всплеснул руками от удивления и вскрикнул:
– И откуда вы, шельмы, берете!!

Что же сделалось, однако, с помещиком? – спросят меня читатели. На это я могу сказать, что хотя и с большим трудом, но и его изловили. Изловивши, сейчас же высморкали, вымыли и обстригли ногти. Затем капитан-исправник сделал ему надлежащее внушение, отобрал газету «Весть» и, поручив его надзору Сеньки, уехал.
Он жив и доныне. Раскладывает гранпасьянс, тоскует по прежней своей жизни в лесах, умывается лишь по принуждению и по временам мычит.

(М. Е. Салтыков-Щедрин, «Дикий помещик»)

Против каких общественных явлений направлена сатира М. Е. Салтыкова-Щедрина в приведенном фрагменте?

В приведенном фрагменте сказки «Дикий помещик» сатира Салтыкова-Щедрина направлена против трех основных общественных явлений.
Во-первых, против дворянского паразитизма и жестокосердия. Помещик оказывается совершенно беспомощным без крестьян: в саду зарастают дорожки, появляются змеи и гады, а сам он не может даже умыться. Его «твердость души» держится лишь на чтении газеты «Весть», которая ожесточает его сердце.
Во-вторых, против крепостнической системы. Как только исчезает мужик («отроившийся рой»), в уезде начинаются грабежи и разбои, а сам помещик одичает до звериного состояния: обрастает волосами, ходит на четвереньках и ест сырых зайцев. Даже медведь упрекает его: «Мужика этого есть не в пример способнее было».
В-третьих, против бюрократического равнодушия власти. Начальство беспокоится не о людях, а о том, «кто подати будет вносить» и «кто будет вино по кабакам пить». Казначей радуется груде денег, восклицая: «И откуда вы, шельмы, берете!!» — а одичавшего помещика просто моют, стригут и возвращают к жизни.
Таким образом, Салтыков-Щедрин в гротескной форме высмеивает дворянский паразитизм, крепостническую систему и бюрократическое равнодушие власти, показывая, что без мужика дворянин не просто бесполезен, а превращается в дикого зверя. Писатель обличает противоестественность крепостничества, которое уродует обе стороны: мужик страдает от гнёта, а помещик деградирует до животного состояния, теряя человеческий облик. Сатира направлена не против конкретного «глупого помещика», а против всего общественного уклада, держащегося на труде народа и равнодушии начальства, которое заботится лишь о податях, а не о людях.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
3. Задание #278559
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

IX
То был приятный, благородный,
Короткий вызов, иль картель:
Учтиво, с ясностью холодной
Звал друга Ленский на дуэль.
Онегин с первого движенья,
К послу такого порученья
Оборотясь, без лишних слов
Сказал, что он всегда готов.
Зарецкий встал без объяснений;
Остаться доле не хотел,
Имея дома много дел,
И тотчас вышел; но Евгений
Наедине с своей душой
Был недоволен сам собой.

X
И поделом: в разборе строгом,
На тайный суд себя призвав,
Он обвинял себя во многом:
Во-первых, он уж был неправ,
Что над любовью робкой, нежной
Так подшутил вечор небрежно.
А во-вторых: пускай поэт
Дурачится; в осьмнадцать лет
Оно простительно. Евгений,
Всем сердцем юношу любя,
Был должен оказать себя
Не мячиком предрассуждений,
Не пылким мальчиком, бойцом,
Но мужем с честью и с умом.

XI
Он мог бы чувства обнаружить,
А не щетиниться, как зверь;
Он должен был обезоружить
Младое сердце. «Но теперь
Уж поздно; время улетело…
К тому ж – он мыслит – в это дело
Вмешался старый дуэлист;
Он зол, он сплетник, он речист…
Конечно, быть должно презренье
Ценой его забавных слов,
Но шепот, хохотня глупцов…»
И вот общественное мненье!
Пружина чести, наш кумир!
И вот на чем вертится мир!

(А. С. Пушкин. «Евгений Онегин»)

Почему, несмотря на угрызения совести, Онегин не отказывается от дуэли?

Несмотря на угрызения совести, Онегин не отказывается от дуэли, потому что он оказывается неспособен противостоять «общественному мненью» и боится сплетен и насмешек со стороны светского общества.
Как показано в строфе XI, Онегин понимает, что должен был «обезоружить младое сердце», признать свою ошибку и не доводить дело до поединка. Однако его останавливает мысль о том, что в дело «вмешался старый дуэлист» Зарецкий, который «зол, он сплетник, он речист». Онегин боится «шепота, хохотни глупцов» – то есть осуждения и пересудов той самой светской толпы, которую он презирает. Пушкин с горечью подчеркивает этот трагический парадокс: «И вот общественное мненье! Пружина чести, наш кумир! И вот на чем вертится мир!»
Таким образом, Онегин становится рабом ложного понимания чести и светских условностей. Он предпочитает пойти на дуэль, убить друга, но не прослыть трусом или человеком, который «боится» поединка. В этом и заключается трагедия героя: умный, глубокий, способный к самоанализу человек оказывается бессилен перед давлением «света», чье мнение он внутренне презирает.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
4. Задание #278565
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

София, Лиза, Чацкий

Чацкий
Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног.
(С жаром целует руку.)
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, рады? Нет? В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот приём!
Как будто не прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоём
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, – ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько раз –
И вот за подвиги награда!

София
Ах! Чацкий, я вам очень рада.

Чацкий
Вы рады? в добрый час.
Однако искренно кто ж радуется эдак?
Мне кажется, так напоследок
Людей и лошадей знобя,
Я только тешил сам себя.

Лиза
Вот, сударь, если бы вы были за дверями,
Ей-Богу, нет пяти минут,
Как поминали вас мы тут.
Сударыня, скажите сами.

София
Всегда, не только что теперь. –
Не можете мне сделать вы упрека.
Кто промелькнет, отворит дверь,
Проездом, случаем, из чужа, из далека –
С вопросом я, хоть будь моряк:
Не повстречал ли где в почтовой вас карете?

Чацкий
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! –
Ах! Боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где возраст тот невинный,
Когда, бывало, в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом*;
Мы в темном уголке, и кажется, что в этом!
Вы помните? вздрогнем, что скрипнет столик, дверь…

София
Ребячество!

Чацкий
Да-с, а теперь,
В седьмнадцать лет вы расцвели прелестно,
Неподражаемо, и это вам известно,
И потому скромны, не смотрите на свет.
Не влюблены ли вы? прошу мне дать ответ,
Без думы, полноте смущаться.

София
Да хоть кого смутят
Вопросы быстрые и любопытный взгляд…

(А. С. Грибоедов. «Горе от ума»)

Какую роль в характеристике Чацкого играют риторические вопросы и восклицания?

Риторические вопросы и восклицания в монологе Чацкого играют ключевую роль: они передают его эмоциональное состояние, пылкость натуры и одновременно его болезненную уязвимость, скрытую за внешней насмешливостью.
С самого начала сцены Чацкий осыпает Софию риторическими вопросами, которые не требуют ответа, но выдают его тревогу и разочарование: «Что ж, рады? Нет? В лицо мне посмотрите. Удивлены? и только? вот прием!» Эти вопросы показывают, как жадно он ищет в Софии прежние чувства и как болезненно воспринимает её холодность. Восклицания усиливают эту экспрессию: «Ни на волос любви! куда как хороши!» – здесь Чацкий с горечью констатирует то, чего больше всего боялся.
Особенно показательны восклицания, передающие его отчаянную надежду и тут же сменяющиеся иронией. «Ах! Боже мой! ужли я здесь опять, в Москве! у вас!» – это восторг встречи, но далее следуют вопросы, полные недоумения: «да как же вас узнать!» Он не узнает не столько внешне Софию, сколько её душу, изменившуюся за время разлуки.
Важнейшее восклицание – «Блажен, кто верует, тепло ему на свете!» – это горькая ирония, почти афоризм, которым Чацкий подводит итог своему разочарованию. Он не находит у Софии ни прежней искренности, ни радости, и восклицательные интонации здесь подчеркивают его трагическую оторванность от реальности: он верил в любовь, а наткнулся на равнодушие.
Таким образом, риторические вопросы и восклицания в этом фрагменте служат важнейшим средством характеристики Чацкого. Они раскрывают его как человека страстного, прямодушного, неспособного на полутона. Его речь – это поток живого, взволнованного чувства, где вопросы выражают мучительный поиск правды, а восклицания – боль от столкновения с холодностью и притворством. Через эти синтаксические фигуры Грибоедов показывает, что за привычной для Чацкого насмешливостью и остроумием скрывается глубоко ранимая, любящая душа, которая страдает от непонимания.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
5. Задание #278586
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Жил-был пискарь. И отец и мать у него были умные; помаленьку да полегоньку аридовы веки в реке прожили и ни в уху, ни к щуке в хайло не попали. И сыну то же заказали. «Смотри, сынок, – говорил старый пискарь, умирая, – коли хочешь жизнью жуировать, так гляди в оба!»

А у молодого пискаря ума палата была. Начал он этим умом раскидывать и видит: куда ни обернется – везде ему мат. Кругом, в воде, все большие рыбы плавают, а он всех меньше; всякая рыба его заглотать может, а он никого заглотать не может. Да и не понимает: зачем глотать? Рак может его клешней пополам перерезать, водяная блоха – в хребет впиться и до смерти замучить. Даже свой брат пискарь – и тот, как увидит, что он комара изловил, целым стадом так и бросятся отнимать. Отнимут и начнут друг с дружкой драться, только комара задаром растреплют.
А человек? – что это за ехидное создание такое! каких каверз он ни выдумал, чтоб его, пискаря, напрасною смертью погублять! И невода, и сети, и верши, и норота, и, наконец… уду! Кажется, что может быть глупее уды? – Нитка, на нитке крючок, на крючке – червяк или муха надеты… Да и надеты-то как?.. в самом, можно сказать, неестественном положении! А между тем именно на уду всего больше пискарь и ловится!

Отец-старик не раз его насчет уды предостерегал. «Пуще всего берегись уды! – говорил он, – потому что хоть и глупейший это снаряд, да ведь с нами, пискарями, что глупее, то вернее. Бросят нам муху, словно нас же приголубить хотят; ты в нее вцепишься – ан в мухе-то смерть!»
Рассказывал также старик, как однажды он чуть-чуть в уху не угодил. Ловили их в ту пору целою артелью, во всю ширину реки невод растянули, да так версты с две по дну волоком и волокли. Страсть, сколько рыбы тогда попалось! И щуки, и окуни, и головли, и плотва, и гольцы, – даже лещей-лежебоков из тины со дна поднимали! А пискарям так и счет потеряли.

И каких страхов он, старый пискарь, натерпелся, покуда его по реке волокли, – это ни в сказке сказать, ни пером описать. Чувствует, что его везут, а куда – не знает. Видит, что у него с одного боку – щука, с другого – окунь; думает: вот-вот, сейчас, или та, или другой его съедят, а они – не трогают… «В ту пору не до еды, брат, было!» У всех одно на уме: смерть пришла! а как и почему она пришла – никто не понимает. Наконец стали крылья у невода сводить, выволокли его на берег и начали рыбу из мотни в траву валить. Тут-то он и узнал, что такое уха. Трепещется на песке что-то красное; серые облака от него вверх бегут; а жарко таково, что он сразу разомлел. И без того без воды тошно, а тут еще поддают… Слышит – «костер», говорят. А на «костре» на этом черное что-то положено, и в нем вода, точно в озере, во время бури, ходуном ходит. Это – «котел», говорят. А под конец стали говорить: вали в «котел» рыбу – будет «уха»! И начали туда нашего брата валить. Шваркнет рыбак рыбину – та сначала окунется, потом, как полоумная, выскочит, потом опять окунется – и присмиреет. «Ухи», значит, отведала. Валили-валили сначала без разбора, а потом один старичок глянул на него и говорит: «Какой от него, от малыша, прок для ухи! пущай в реке порастет!». Взял его под жабры, да и пустил в вольную воду. А он, не будь глуп, во все лопатки – домой! Прибежал, а пискариха его из норы ни жива ни мертва выглядывает…

И что же! сколько ни толковал старик в ту пору, что такое уха и в чем она заключается, однако и поднесь в реке редко кто здравые понятия об ухе имеет!
Но он, пискарь-сын, отлично запомнил поучения пискаря-отца, да и на ус себе намотал. Был он пискарь просвещенный, умеренно-либеральный, и очень твердо понимал, что жизнь прожить – не то, что мутовку облизать.

(М. Е. Салтыков-Щедрин, «Премудрый пискарь»)

В чем состоит ущербность жизненной философии, переданной пискарю отцом?

Ущербность жизненной философии, переданной пискарю отцом, в том, что она сводит всю мудрость к одному лишь страху и пассивному уклонению от опасностей, полностью обесценивая саму жизнь.
Отец завещал: «гляди в оба», чтобы не попасть «ни в уху, ни к щуке в хайло». Это полезное правило осторожности он возводит в абсолют. Но жизнь, построенная только на избегании смерти, теряет всякий смысл. Пискарь действительно избегает гибели, однако платит за это полным отсутствием радости, покоя, тепла, общения. В финале он подводит итог: «жил и дрожал, и умирал — дрожал». Никому не принёс пользы, ничего не узнал, не испытал.
Таким образом, ущербность философии в подмене цели: не жизнь ради счастья или хотя бы полноценного существования, а жизнь ради самого факта дыхания. Мудрость отца на деле оказывается трусостью, которая превращает «премудрого» пискаря в жалкое, никчёмное существо, чья «премудрость» — самая горькая глупость.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
6. Задание #278624
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Итак, домой пришед, Евгений
Стряхнул шинель, разделся, лег.
Но долго он заснуть не мог
В волненье разных размышлений.
О чем же думал он? о том,
Что был он беден, что трудом
Он должен был себе доставить
И независимость и честь;
Что мог бы Бог ему прибавить
Ума и денег. Что ведь есть
Такие праздные счастливцы,
Ума недальнего ленивцы,
Которым жизнь куда легка!
Что служит он всего два года;
Он также думал, что погода
Не унималась; что река
Все прибывала; что едва ли
С Невы мостов уже не сняли
И что с Парашей будет он
Дни на два, на три разлучен.
Евгений тут вздохнул сердечно
И размечтался как поэт:

«Жениться? Мне? зачем же нет?
Оно и тяжело, конечно;
Но что ж, я молод и здоров,
Трудиться день и ночь готов;
Уж кое-как себе устрою
Приют смиренный и простой
И в нем Парашу успокою.
Пройдет, быть может, год-другой –
Местечко получу – Параше
Препоручу хозяйство наше
И воспитание ребят…
И станем жить, и так до гроба
Рука с рукой дойдем мы оба,
И внуки нас похоронят…»

Так он мечтал. И грустно было
Ему в ту ночь, и он желал,
Чтоб ветер выл не так уныло
И чтобы дождь в окно стучал
Не так сердито…
Сонны очи
Он наконец закрыл. И вот
Редеет мгла ненастной ночи
И бледный день уж настает…

(А. С. Пушкин, «Медный всадник»)

Какие черты «маленького человека» проступают в размышлениях Евгения?

В размышлениях Евгения из поэмы «Медный всадник» отчетливо проступают черты «маленького человека». Прежде всего, это осознание собственной бедности и зависимости от труда. Евгений думает о том, «что был он беден, что трудом он должен был себе доставить и независимость и честь». Он не принадлежит к знатному сословию, у него нет связей и богатства — только собственные руки и служба.
Кроме того, мечты Евгения поразительно скромны и лишены каких-либо амбиций. Он хочет лишь одного: жениться на Параше, «устроить приют смиренный и простой», получить «местечко» и «до гроба рука с рукой» дожить. Ни чинов, ни славы, ни богатства — только тихое семейное счастье в собственном углу. Это предельно локальный, бытовой круг желаний, характерный для «маленького человека».
Наконец, Евгений абсолютно беззащитен перед внешними силами — будь то государство или стихия. Он может только тревожиться, «что с Невы мостов уже не сняли», и желать, «чтоб ветер выл не так уныло». Он не бунтует, не пытается переломить обстоятельства, а лишь покорно вздыхает и грустит. Эта пассивность и смирение перед судьбой завершают портрет «маленького человека» в пушкинском изображении.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
7. Задание #278628
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Тут только понял Чудик, что – да, невзлюбила его сноха. А за что действительно?
– А вот за то, што ты никакой не ответственный, не руководитель. Знаю я её, дуру. Помешалась на своих ответственных. А сама-то кто! Буфетчица в управлении, шишка на ровном месте. Насмотрится там и начинает… Она и меня-то тоже ненавидит – что я неответственный, из деревни.
– В каком управлении-то?
– В этом… горно… Не выговорить сейчас. А зачем выходить было? Што она, не знала, што ли?

Тут и Чудика задело за живое.
– А в чем дело, вообще-то? – громко спросил он, не брата, кого-то еще…
– Да если хотите знать, почти все знаменитые люди вышли из деревни. Как в черной рамке, так смотришь – выходец из деревни. Надо газеты читать!.. Што ни фигура, понимаешь, так – выходец, рано пошел работать.
– А сколько я ей доказывал в деревне-то люди лучше, незаносистые.
– А Степана-то Воробьева помнишь? Ты ж знал его…
– Знал, как же.
– Уже там куда деревня!.. А – пожалуйста: Герой Советского Союза. Девять танков уничтожил. На таран шел. Матери его теперь пожизненно пенсию будут шестьдесят рублей платить. А разузнали только недавно, считали – без вести…
– А Максимов Илья!.. Мы ж вместе уходили. Пожалуйста – кавалер Славы трех степеней. Но про Степана ей не говори… Не надо.
– Ладно. А этот-то!..

Долго еще шумели возбужденные братья. Чудик даже ходил около крыльца и размахивал руками.
– Деревня, видите ли!.. Да там один воздух чего стоит! Утром окно откроешь – как, скажи, обмоет тебя всего. Хоть пей его – до того свежий да запашистый, травами разными пахнет, цветами разными…
Потом они устали.
– Крышу-то перекрыл? – спросил старший брат негромко.
– Перекрыл. – Чудик тоже тихо вздохнул. – Веранду построил – любо глядеть. Выйдешь вечером на веранду… начинаешь фантазировать: вот бы мать с отцом были бы живые, ты бы с ребятишками приехал – сидели бы все на веранде, чай с малиной попивали. Малины нынче уродилось пропасть. Ты, Дмитрий, не ругайся с ней, а то она хуже невзлюбит. А я как-нибудь поласковей буду, она, глядишь, отойдет.
– А ведь сама из деревни! – как-то тихо и грустно изумился Дмитрий. А вот… Детей замучила, дурра: одного на пианинах замучила, другую в фигурное катание записала. Сердце кровью обливается, а – не скажи, сразу ругань.
– Ммх!.. – опять возбудился Чудик. – Никак не понимаю эти газеты: вот, мол, одна такая работает в магазине – грубая. Эх, вы!.. а она домой придет – такая же. Вот где горе-то! И я не понимаю! – Чудик тоже стукнул кулаком по колену. – Не понимаю: почему они стали злые?

Когда утром Чудик проснулся, никого в квартире не было: брат Дмитрий ушел на работу, сноха тоже, дети, постарше, играли во дворе, маленького отнесли в ясли.
Чудик прибрал постель, умылся и стал думать, что бы такое приятное сделать снохе. Тут на глаза ему попалась детская коляска. «Эге! – подумал Чудик.– Разрисую-ка я её». Он дома так разрисовал печь, что все дивились. Нашел ребячьи краски, кисточку и принялся за дело. Через час все было кончено: коляску не узнать. По верху колясочки Чудик пустил журавликов – стайку уголком; по низу – цветочки разные, травку-муравку, пару петушков, цыпляток… Осмотрел коляску со всех сторон – загляденье. Не колясочка, а игрушка. Представил, как будет приятно изумлена сноха, усмехнулся.
– А ты говоришь – деревня. Чудачка. – Он хотел мира со снохой. Ребеночек-то, как в корзиночке, будет.

Весь день Чудик ходил по городу, глазел на витрины. Купил катер племяннику, хорошенький такой катерок, белый, с лампочкой. «Я его тоже разрисую», – думал.
Часов в шесть Чудик пришел к брату. Взошел на крыльцо и услышал, что брат Дмитрий ругается с женой. Впрочем, ругалась жена, а брат Дмитрий только повторял:
– Да ну, что тут!.. Да ладно… Сонь… Ладно уж…
– Чтоб завтра же этого дурака не было здесь! – кричала Софья Ивановна. – Завтра же пусть уезжает!
– Да ладно тебе!.. Сонь…
– Не ладно! Не ладно! Пусть не дожидается – выкину его чемодан к чертовой матери, и все!

Чудик поспешил сойти с крыльца… А дальше не знал, что делать. Опять ему стало больно. Когда его ненавидели, ему было очень больно. И страшно. Казалось: ну, теперь все, зачем же жить? И хотелось куда-нибудь уйти подальше от людей, которые ненавидят его или смеются.
– Да почему же я такой есть-то? – горько шептал он, сидя в сарайчике. Надо бы догадаться: не поймет ведь она, не поймет народного творчества.

Он досидел в сарайчике дотемна. И сердце все болело. Потом пришел брат Дмитрий. Не удивился – как будто знал, что брат Василий давно уж сидит в сарайчике.
– Вот… – сказал он. – Это… опять расшумелась. Коляску-то… не надо бы уж.
– Я думал, ей поглянется. Поеду я, братка.
Брат Дмитрий вздохнул… И ничего не сказал.

Домой Чудик приехал, когда шел рясный парной дождик. Чудик вышел из автобуса, снял новые ботинки, побежал по теплой мокрой земле – в одной руке чемодан, в другой ботинки. Подпрыгивал и пел громко:
Тополя-а а, тополя а…
С одного края небо уже очистилось, голубело, и близко где-то было солнышко. И дождик редел, шлепал крупными каплями в лужи; в них вздувались и лопались пузыри.
В одном месте Чудик поскользнулся, чуть не упал.
Звали его Василий Егорыч Князев. Было ему тридцать девять лет от роду. Он работал киномехаником в селе. Обожал сыщиков и собак. В детстве мечтал быть шпионом.

(В. М. Шукшин. «Чудик»)

Почему конфликт Чудика с женой брата воспринимается как неизбежный?

Конфликт Чудика со снохой воспринимается как неизбежный, потому что они принадлежат к двум разным, враждебным друг другу мирам: миру природной, бескорыстной доброты и миру городской расчётливости, где ценятся не душевные качества, а «ответственность» и статус «руководителя». Сноха ненавидит Чудика именно за то, «што ты никакой не ответственный, не руководитель». Ее идеалы формируются в управлении, где она работает буфетчицей, — там правят бал чины и положение, а искренность и простота воспринимаются как глупость.
Сам Чудик с его наивностью и непониманием городских правил обречён на неловкость. Он искренне хочет мира — разрисовывает коляску, покупает катерок племяннику, мечтает, чтобы «все сидели на веранде, чай с малиной попивали». Но его добрые порывы выглядят в глазах снохи нелепо и даже оскорбительно. Он не осознаёт, что городской быт подчиняется другим законам: коляску не разрисовывают, «народное творчество» здесь не в почете, а вмешательство без спроса вызывает ярость.
Наконец, неизбежность конфликта подчеркивает позиция брата Дмитрия, который оказывается между двух огней. Он понимает обоих, но не может ничего изменить: с женой не поспоришь («сразу ругань»), а брата жалко. Его тихая грустная реплика «А ведь сама из деревни!» и бессильное «Коляску-то… не надо бы уж» показывают, что разрыв между «чудиками» и теми, кто стыдится своего происхождения, уже не преодолеть. Конфликт заложен в самой разнице систем ценностей и потому неизбежен.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
8. Задание #278637
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

А Чичиков от нечего делать занялся, находясь позади, рассматриваньем всего просторного его <Собакевича> оклада. Как взглянул он на его спину, широкую, как у вятских приземистых лошадей, и на ноги его, походившие на чугунные тумбы, которые ставят на тротуарах, не мог не воскликнуть внутренно: «Эк наградил-то тебя Бог! вот уж точно, как говорят, неладно скроен, да крепко сшит!.. Родился ли ты уж так медведем или омедведила тебя захолустная жизнь, хлебные посевы, возня с мужиками и ты чрез них сделался то, что называют человек-кулак? Но нет: я думаю, ты всё был бы тот же, хотя бы даже воспитали тебя по моде, пустили бы в ход и жил бы ты в Петербурге, а не в захолустье. Вся разница в том, что теперь ты упишешь полбараньего бока с кашей, закусивши ватрушкою в тарелку, а тогда бы ты ел какие-нибудь котлетки с трюфелями. Да вот теперь у тебя под властью мужики: ты с ними в ладу и, конечно, их не обидишь, потому что они твои, тебе же будет хуже; а тогда бы у тебя были чиновники, которых бы ты сильно пощелкивал, смекнувши, что они не твои же крепостные, или грабил бы ты казну! Нет, кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь! А разогни кулаку один или два пальца, выйдет еще хуже. Попробуй он слегка верхушек какой-нибудь науки, даст он знать потом, занявши место повиднее всем тем, которые в самом деле узнали какую-нибудь науку. Да еще, пожалуй, скажет потом: «Дай-ка себя покажу!» Да такое выдумает мудрое постановление, что многим придется солоно… Эх, если бы все кулаки!..»

– Готова записка, – сказал Собакевич, оборотившись.
– Готова? Пожалуйте ее сюда! – он пробежал ее глазами и подивился аккуратности и точности: не только было обстоятельно прописано ремесло, звание, лета и семейное состояние, но даже на полях находились особенные отметки насчет поведения, трезвости – словом, любо было глядеть.
– Теперь пожалуйте же задаточек, – сказал Собакевич.
– К чему же вам задаточек? Вы получите в городе за одним разом все деньги.
– Все, знаете, так уж водится, – возразил Собакевич.
– Не знаю, как вам дать, я не взял с собою денег. Да, вот десять рублей есть.
– Что же десять! Дайте, по крайней мере, хоть пятьдесят!

Чичиков стал было отговариваться, что нет; но Собакевич так сказал утвердительно, что у него есть деньги, что он вынул еще бумажку, сказавши:
– Пожалуй, вот вам еще пятнадцать, итого двадцать пять. Пожалуйте только расписку.
– Да на что ж вам расписка?
– Все, знаете, лучше расписку. Не ровен час, все может случиться.
– Хорошо, дайте же сюда деньги!
– На что ж деньги? У меня вот они в руке! Как только напишете расписку, в ту же минуту.
– Да позвольте, как же мне писать расписку? Прежде нужно видеть деньги.

Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги, что задаток двадцать пять рублей государственными ассигнациями за проданные души получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
– Бумажка-то старенькая! – произнес он, рассматривая одну из них на свете, – немножко разорвана, ну да между приятелями нечего на это глядеть.
«Кулак, кулак! – подумал про себя Чичиков, – да еще и бестия в придачу!»

(Н. В. Гоголь. «Мертвые души»)

Как в приведенной сцене раскрывается личность Чичикова?

В приведенной сцене личность Чичикова раскрывается прежде всего как наблюдательного и аналитичного человека, способного давать меткие, хотя и циничные характеристики окружающим. Размышляя о Собакевиче, Чичиков мысленно создает целый психологический портрет «человека-кулака», предсказывая, что тот остался бы таким же, «даже если бы воспитали его по моде». Он понимает: суть человека не меняется от перемены обстановки — «кто уж кулак, тому не разогнуться в ладонь». Это говорит о его житейском уме и определенной проницательности.
Однако в этой же сцене проявляется и двойственность Чичикова. Он с легкостью осуждает в Собакевиче те самые черты, которые присущи ему самому: хватку, прижимистость, умение «грабить казну» и «пощелкивать» подчиненных. Собакевич для него — «кулак и бестия», но сам Чичиков в сделке с мертвыми душами ведет себя ничуть не лучше: он торгуется, не хочет давать задаток, требует расписку, проявляя ту же недоверчивость и мелочную расчетливость.
Кроме того, здесь видна его уязвимость перед лицом такого же хищника, как он сам. Чичиков привык обводить вокруг пальца «простоватых» помещиков (вроде Манилова или Коробочки), но с Собакевичем его приемы не работают. Собакевич легко продавливает свою линию, вынуждает Чичикова раскошелиться на задаток и даже проверяет купюры на свет. «Кулак, кулак!» — злится Чичиков, но эта злость обращена не столько на партнера, сколько на собственную вынужденную уступку. Гоголь показывает, что Чичиков — хищник, который предпочитает иметь дело с жертвами, а не с равными ему «кулаками».

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
9. Задание #278641
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

XX
Ах, он любил, как в наши лета
Уже не любят; как одна
Безумная душа поэта
Еще любить осуждена:
Всегда, везде одно мечтанье,
Одно привычное желанье,
Одна привычная печаль.
Ни охлаждающая даль,
Ни долгие лета разлуки,
Ни музам данные часы,
Ни чужеземные красы,
Ни шум веселий, ни науки
Души не изменили в нем,
Согретой девственным огнем.

XXI
Чуть отрок, Ольгою плененный,
Сердечных мук еще не знав,
Он был свидетель умиленный
Ее младенческих забав;
В тени хранительной дубравы
Он разделял ее забавы,
И детям прочили венцы
Друзья-соседы, их отцы.
В глуши, под сению смиренной,
Невинной прелести полна,
В глазах родителей, она
Цвела, как ландыш потаенный,
Незнаемый в траве глухой
Ни мотыльками, ни пчелой.

XXII
Она поэту подарила
Младых восторгов первый сон,
И мысль об ней одушевила
Его цевницы первый стон.
Простите, игры золотые!
Он рощи полюбил густые,
Уединенье, тишину,
И ночь, и звезды, и луну,
Луну, небесную лампаду,
Которой посвящали мы
Прогулки средь вечерней тьмы,
И слезы, тайных мук отраду…
Но нынче видим только в ней
Замену тусклых фонарей.

(А.С. Пушкин. «Евгений Онегин»)

Какую роль в данном эпизоде романа играют эпитеты?

В данном эпизоде эпитеты играют ключевую роль: они создают романтический ореол вокруг Ленского и подчеркивают его оторванность от реальной жизни. «Безумная душа поэта», «девственный огонь», «привычная печаль» — эти эпитеты рисуют образ юноши, который не просто любит, а «осужден» любить по-особенному, по-поэтически. Слово «привычная» в сочетании с печалью показывает, что грусть для Ленского стала не случайным чувством, а обязательным атрибутом его мировосприятия.
Эпитеты, описывающие Ольгу и отношения героев, подчеркивают идеальность, почти нереальность этого образа. Она «невинной прелести полна», «цвела, как ландыш потаенный, незнаемый в траве глухой». Ленский — «умиленный свидетель» ее «младенческих забав». Все эти эпитеты создают пасторальную, идиллическую картину, где нет места живым человеческим страстям, а есть только чистота, нежность и поэтическая условность.
Наконец, в последней строфе появляется иронический контраст благодаря эпитетам. Луна для Ленского — «небесная лампада», а в современном мире она становится лишь «заменой тусклых фонарей». Эпитет «тусклых» резко снижает высокий образ, показывая, как прозаический взгляд разрушает поэзию. Таким образом, эпитеты здесь служат и для создания романтического идеала, и для скрытой пушкинской иронии над этим идеалом.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
10. Задание #278646
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы увлекся трудностью предприятия…
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство – истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из точки в пространство; секрет этой бесконечности – только в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка! он вовсе ее не заслуживает. Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которой заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен верить: «Мой друг, со мною было то же самое, и ты видишь, однако, я обедаю, ужинаю и сплю преспокойно и, надеюсь, сумею умереть без крика и слез!»

А ведь есть необъятнее наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Она, как цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет! Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы. Сам я больше не способен безумствовать под влиянием страсти; честолюбие у меня подавлено обстоятельствами, но оно проявилось в другом виде, ибо честолюбие есть не что иное, как жажда власти, а первое мое удовольствие – подчинять моей воле все, что меня окружает; возбуждать к себе чувство любви, преданности и страха не есть ли первый признак и величайшее торжество власти?

Быть для кого-нибудь причиною страданий и радостей, не имея на то никакого положительного права, – не самая ли это сладкая пища нашей гордости? А что такое счастие? Насыщенная гордость. Если б я почитал себя лучше, могущественнее всех на свете, я был бы счастлив; если б все меня любили, я в себе нашел бы бесконечные источники любви. Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи – создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Страсти не что иное, как идеи при первом своем развитии: они принадлежность юности сердца, и глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться: многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, a ни одна не скачет и не пенится до самого моря.

(М. Ю. Лермонтов. «Герой нашего времени»)

Какие нравственные проблемы затрагивает Печорин в своих размышлениях?

В своих размышлениях Печорин затрагивает проблему эгоцентризма и нравственного права на власть над другими людьми. Он прямо признает: «я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы». Человек для него становится средством для утоления «ненасытной жадности», а главное удовольствие он видит в том, чтобы «подчинять моей воле все, что меня окружает». Это ставит вопрос о границах допустимого в отношении к ближнему.
Вторая важная проблема — соотношение страсти и разума, молодости и зрелости. Печорин утверждает, что «страсти не что иное, как идеи при первом своем развитии», и что «глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться». Однако сам он, провозгласив эту «взрослую» мудрость, оказывается неспособен ни на искреннюю страсть, ни на подлинное счастье. Возникает вопрос: не превращается ли холодный рассудок в трагедию, когда человек теряет способность чувствовать по-настоящему?
Наконец, Печорин поднимает проблему цели и смысла человеческих поступков. Он не может понять, зачем добивается любви Мери, если не собирается на ней жениться. Он отвергает «беспокойную потребность любви» юности, но не находит ей замены. Его действия подчинены не логике чувства, а логике власти и гордости («счастие — насыщенная гордость»). Это рождает главный нравственный вопрос: может ли человек быть счастлив, если его единственная цель — самоутверждение за счет страданий других, и не ведет ли такая «философия» к полному внутреннему опустошению?

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
11. Задание #278650
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Чичиков глядел очень внимательно на молоденькую незнакомку. Он пытался несколько раз с нею заговорить, но как-то не пришлось так.

А между тем дамы уехали, хорошенькая головка с тоненькими чертами лица и тоненьким станом скрылась, как что-то похожее на виденье, и опять осталась дорога, бричка, тройка знакомых читателю лошадей, Селифан, Чичиков, гладь и пустота окрестных полей. Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее, или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на пути человеку явленье, не похожее на все то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, непохожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь. Везде, поперек каким бы ни было печалям, из которых плетется жизнь наша, весело промчится блистающая радость, как иногда блестящий экипаж с золотой упряжью, картинными конями и сверкающим блеском стекол вдруг неожиданно пронесется мимо какой-нибудь заглохнувшей бедной деревушки, не видавшей ничего, кроме сельской телеги, и долго мужики стоят, зевая, с открытыми ртами, не надевая шапок, хотя давно уже унесся и пропал из виду дивный экипаж. Так и блондинка тоже вдруг совершенно неожиданным образом показалась в нашей повести и так же скрылась. Попадись на ту пору вместо Чичикова какой-нибудь двадцатилетний юноша, гусар ли он, студент ли он или просто только что начавший жизненное поприще, и Боже! чего бы не проснулось, не зашевелилось, не заговорило в нем! Долго бы стоял он бесчувственно на одном месте, вперивши бессмысленно очи вдаль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья за промедление, позабыв и себя, и службу, и мир, и все, что ни есть в мире.

Но герой наш уже был средних лет и осмотрительно-охлажденного характера. Он тоже задумался и думал, но положительнее, не так безотчетны и даже отчасти очень основательны были его мысли. «Славная бабешка!» – сказал он, открывши табакерку и понюхавши табаку. «Но ведь что, главное, в ней хорошо? Хорошо то, что она сейчас только, как видно, выпущена из какого-нибудь пансиона или института; что в ней, как говорится, нет еще ничего бабьего, то есть именно того, что у них есть самого неприятного. Она теперь как дитя, все в ней просто: она скажет, что ей вздумается, засмеется, где захочет засмеяться. Из нее все можно сделать, она может быть чудо, а может выйти и дрянь, и выйдет дрянь! Вот пусть-ка только за нее примутся теперь маменьки и тетушки. В один год так ее наполнят всяким бабьем, что сам родной отец не узнает. Откуда возьмется и надутость, и чопорность; станет ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать, с кем, и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть; всякую минуту будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно; запутается наконец сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выйдет просто черт знает что!» Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: «А любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик почтенного нрава или просто благомыслящий человек с капиталом, приобретенным на службе? Ведь если, положим, этой девушке да придать тысячонок двести приданого, из нее бы мог выйти очень, очень лакомый кусочек. Это бы могло составить, так сказать, счастье порядочного человека». Двести тысячонок так привлекательно стали рисоваться в голове его, что он внутренно начал досадовать на самого себя, зачем в продолжение хлопотни около экипажей не разведал от форейтора или кучера, кто такие были проезжающие.

Скоро, однако ж, показавшаяся деревня Собакевича рассеяла его мысли и заставила их обратиться к своему постоянному предмету.

(Н. В. Гоголь. «Мертвые души»)

Какую роль играет антитеза в приведенном фрагменте поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души»?

В приведенном фрагменте антитеза играет ключевую роль: она противопоставляет два типа восприятия мира — юношеский, романтический, восторженный и чичиковский, взрослый, прагматичный, рассчетливый. Гоголь прямо заявляет: «Попадись на ту пору вместо Чичикова какой-нибудь двадцатилетний юноша… долго бы стоял он бесчувственно на одном месте, вперивши бессмысленно очи вдаль». Чичиков же, человек «средних лет и осмотрительно-охлажденного характера», думает «положительнее» и «основательнее». Антитеза подчеркивает, как с возрастом и опытом умирает способность к бескорыстному восхищению прекрасным.
Вторая важная антитеза — внутри самого образа молоденькой незнакомки. С одной стороны, она представлена как «виденье», «блестящая радость», «дивный экипаж» — то есть нечто светлое, поэтическое, почти неземное. С другой стороны, Чичиков рассуждает о ней в сугубо приземленных категориях: «славная бабешка», «лакомый кусочек», «двести тысячонок приданого». Гоголь сталкивает высокое и низкое, прекрасное и пошлое, показывая, как меркантильный взгляд способен обесценить и опошлить любое явление.
Таким образом, антитеза в этом фрагменте служит средством характеристики Чичикова. Через противопоставление его реакции и реакции гипотетического юноши Гоголь обнажает главную черту своего героя: полное отсутствие поэтического начала, неспособность к бескорыстным порывам, подчинение всех впечатлений рассудку и выгоде. «Осмотрительно-охлажденный» Чичиков не способен увидеть в блондинке ничего, кроме объекта для возможной женитьбы с приданым.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
12. Задание #278655
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

ЯВЛЕНИЕ I
Стародум и Правдин.

Стародум. Я ни от кого их не таю для того, чтоб другие в подобном положении нашлись меня умнее. Вошед в военную службу, познакомился я с молодым графом, которого имени я и вспомнить не хочу. Он был по службе меня моложе, сын случайного отца, воспитан в большом свете и имел особливый случай научиться тому, что в наше воспитание еще и не входило. Я все силы употребил снискать его дружбу, чтоб всегдашним с ним обхождением наградить недостатки моего воспитания. В самое то время, когда взаимная наша дружба утверждалась, услышали мы нечаянно, что объявлена война. Я бросился обнимать его с радостию. «Любезный граф! вот случай нам отличить себя. Пойдем тотчас в армию и сделаемся достойными звания дворянина, которое нам дала порода». Вдруг мой граф сильно наморщился и, обняв меня, сухо: «Счастливый тебе путь, – сказал мне, – а я ласкаюсь, что батюшка не захочет со мною расстаться». Ни с чем нельзя сравнить презрения, которое ощутил я к нему в ту ж минуту. Тут увидел я, что между людьми случайными и людьми почтенными бывает иногда неизмеримая разница, что в большом свете водятся премелкие души и что с великим просвещением можно быть великому скареду.
Правдин. Сущая истина.

Стародум. Оставя его, поехал я немедленно, куда звала меня должность. Многие случаи имел я отличить себя. Раны мои доказывают, что я их и не пропускал. Доброе мнение обо мне начальников и войска было лестною наградою службы моей, как вдруг получил я известие, что граф, прежний мой знакомец, о котором я гнушался вспоминать, произведен чином, а обойден я, – я, лежавший тогда от ран в тяжкой болезни. Такое неправосудие растерзало мое сердце, и я тотчас взял отставку.
Правдин. Что ж бы иное и делать надлежало?
Стародум. Надлежало образумиться. Не умел я остеречься от первых движений раздраженного моего любочестия. Горячность не допустила меня тогда рассудить, что прямо любочестивый человек ревнует к делам, а не к чинам; что чины нередко выпрашиваются, а истинное почтение необходимо заслуживается; что гораздо честнее быть без вины обойдену, нежели без заслуг пожаловану.
Правдин. Но разве дворянину не позволяется взять отставки ни в каком уже случае?

Стародум. В одном только: когда он внутренно удостоверен, что служба его отечеству прямой пользы не приносит. А! тогда поди.
Правдин. Вы даете чувствовать истинное существо должности дворянина.
Стародум. Взяв отставку, приехал я в Петербург. Тут слепой случай завел меня в такую сторону, о которой мне отроду и в голову не приходило.
Правдин. Куда же?
Стародум. Ко двору. Меня взяли ко двору. А? Как ты об этом думаешь?
Правдин. Как же вам эта сторона показалась?
Стародум. Любопытна. Первое показалось мне странно, что в этой стороне по большой прямой дороге никто почти не ездит, а все объезжают крюком, надеясь доехать поскорее.

Правдин. Хоть крюком, да просторна ли дорога?
Стародум. А такова-то просторна, что двое, встретясь, разойтиться не могут. Один другого сваливает, и тот, кто на ногах, не поднимает уже никогда того, кто на земи.
Правдин. Так поэтому тут самолюбие…
Стародум. Тут не самолюбие, а, так назвать, себялюбие. Тут себя любят отменно, о себе одном пекутся, об одном настоящем часе суетятся. Ты не поверишь. Я видел тут множество людей, которым во все случаи их жизни ни разу на мысль не приходили ни предки, ни потомки.
Правдин. Но те достойные люди, которые у двора служат государству…
Стародум. О! те не оставляют двора для того, что они двору полезны, а прочие – для того, что двор им полезен. Я не был в числе первых и не хотел быть в числе последних.

(Д. И. Фонвизин. «Недоросль»)

Каковы представления Стародума о службе Отечеству?

Стародум считает, что служба Отечеству — это не способ добывать чины и не средство для личного обогащения, а долг чести, требующий от дворянина прямого участия в делах государства. Он говорит: «прямо любочестивый человек ревнует к делам, а не к чинам». Для него важно не звание, а реальная польза, которую человек приносит своей деятельностью. Именно поэтому он презирает графа, который, узнав о начале войны, отказался идти в армию, предпочтя остаться при отце.
Для Стародума высшая добродетель — служение, а не карьера. Он считает, что «гораздо честнее быть без вины обойдену, нежели без заслуг пожаловану». То есть незаслуженное повышение оскорбительнее для дворянина, чем незаслуженное пренебрежение. Его обижает не то, что его обошли чином, а то, что предпочли недостойного графа, который не сделал для Отечества ничего. Истинная награда для него — «доброе мнение начальников и войска», а не чин.
При этом Стародум не считает отставку всегда постыдной. Он утверждает, что оставить службу можно в одном случае: «когда он внутренно удостоверен, что служба его отечеству прямой пользы не приносит». Это очень важная мысль: лучше уйти, если твои усилия бесполезны, чем числиться и делать вид. Таким образом, представления Стародума о службе — это представления просвещенного дворянина XVIII века, для которого честь, польза Отечеству и внутреннее достоинство важнее карьерных успехов и чинопочитания.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
13. Задание #278659
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

ФРАГМЕНТ ДЕЙСТВИЯ III ЯВЛЕНИЯ 1

Чацкий
Я странен, а не странен кто ж?
Тот, кто на всех глупцов похож;
Молчалин, например…

София
Примеры мне не новы;
Заметно, что вы желчь на всех излить готовы;
А я, чтоб не мешать, отсюда уклонюсь.

Чацкий (держит ее)
Постойте же.
(В сторону.)
Раз в жизни притворюсь.
(Громко.)
Оставимте мы эти пренья.
Перед Молчалиным не прав я, виноват;
Быть может, он не то, что три года назад:
Есть на земле такие превращенья
Правлений, климатов, и нравов, и умов,
Есть люди важные, слыли за дураков:
Иной по армии, иной плохим поэтом,
Иной… Боюсь назвать, но признано всем светом,
Особенно в последние года,
Что стали умны хоть куда.
Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый,
Но есть ли в нем та страсть? то чувство? пылкость та?
Чтоб, кроме вас, ему мир целый
Казался прах и суета?
Чтоб сердца каждое биенье
Любовью ускорялось к вам?
Чтоб мыслям были всем, и всем его делам
Душою – вы, вам угожденье?..
Сам это чувствую, сказать я не могу,
Но что теперь во мне кипит, волнует, бесит,
Не пожелал бы я и личному врагу,
А он?.. смолчит и голову повесит.

Конечно, смирен, все такие не резвы;
Бог знает, в нем какая тайна скрыта;
Бог знает, за него что выдумали вы,
Чем голова его ввек не была набита.
Быть может, качеств ваших тьму,
Любуясь им, вы придали ему;
Не грешен он ни в чем, вы во сто раз грешнее.
Нет! нет! пускай умен, час от часу умнее,
Но вас он стоит ли? вот вам один вопрос.
Чтоб равнодушнее мне понести утрату,
Как человеку вы, который с вами взрос,
Как другу вашему, как брату,
Мне дайте убедиться в том…

(А. С. Грибоедов. «Горе от ума»)

Какую роль в монологе Чацкого играет повтор?

В монологе Чацкого повтор играет ключевую роль: он передаёт нарастающее эмоциональное напряжение героя, его отчаяние и попытку достучаться до Софии. Повторяющиеся вопросы «Есть ли в нем та страсть? то чувство? пылкость та?» и конструкция «Чтоб… чтоб… чтоб…» создают эффект захлёбывающейся речи, когда чувства переполняют героя настолько, что он не может говорить плавно. Он как будто перечисляет критерии настоящей любви, которых нет в Молчалине.
Повторы усиливают контраст между идеалом любви Чацкого и реальностью, которую он видит. Фраза «Чтоб сердца каждое биенье любовью ускорялось к вам? Чтоб мыслям были всем, и всем его делам душою – вы, вам угожденье?» – это образ совершенного, самоотверженного чувства, на которое сам Чацкий способен. А в ответе «А он?.. смолчит и голову повесит» – резкий обрыв, подчёркнутый паузой и повторяющейся далее характеристикой «смирен». Повтор показывает: для Чацкого «смирен» – самое унизительное определение для мужчины.
Наконец, повтор служит средством самоубеждения. Чацкий несколько раз возвращается к мысли «Пускай в Молчалине ум бойкий, гений смелый», но тут же перебивает себя сомнением. Повтор «Бог знает… Бог знает» показывает его растерянность: он не понимает, чем Молчалин мог покорить Софию. Итоговый повтор «Нет! нет!» и настойчивое «дайте убедиться» – это уже не столько монолог, сколько мольба, отчаянная попытка услышать опровержение. Таким образом, повторы в этом фрагменте передают всю гамму чувств Чацкого: от негодования до отчаяния.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
14. Задание #278665
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

День был воскресный; Дуня собиралась к обедне. Гусару подали кибитку. Он простился с смотрителем, щедро наградив его за постой и угощение; простился и с Дунею и вызвался довезти ее до церкви, которая находилась на краю деревни. Дуня стояла в недоумении… «Чего же ты боишься? – сказал ей отец, – ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церкви». Дуня села в кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул, и лошади поскакали.

Бедный смотритель не понимал, каким образом мог он сам позволить своей Дуне ехать вместе с гусаром, как нашло на него ослепление и что тогда было с его разумом. Не прошло и получаса, как сердце его начало ныть, ныть, и беспокойство овладело им до такой степени, что он не утерпел и пошел сам к обедне. Подходя к церкви, увидел он, что народ уже расходился, но Дуни не было ни в ограде, ни на паперти. Он поспешно вошел в церковь: священник выходил из алтаря; дьячок гасил свечи, две старушки молились еще в углу; но Дуни в церкви не было. Бедный отец насилу решился спросить у дьячка, была ли она у обедни. Дьячок отвечал, что не бывала. Смотритель пошел домой ни жив, ни мертв. Одна оставалась ему надежда: Дуня по ветрености молодых лет вздумала, может быть, прокатиться до следующей станции, где жила ее крестная мать.

В мучительном волнении ожидал он возвращения тройки, на которой он отпустил ее. Ямщик не возвращался. Наконец к вечеру приехал он один и хмелен, с убийственным известием: «Дуня с той станции отправилась далее с гусаром».
Старик не снес своего несчастья; он тут же слег в ту самую постель, где накануне лежал молодой обманщик. Теперь смотритель, соображая все обстоятельства, догадывался, что болезнь была притворная. Бедняк занемог сильной горячкою; его свезли в С*** и на его место определили на время другого. Тот же лекарь, который приезжал к гусару, лечил и его. Он уверил смотрителя, что молодой человек был совсем здоров и что тогда еще догадывался он о его злобном намерении, но молчал, опасаясь его нагайки. Правду ли говорил немец или только желал похвастаться дальновидностию, но он ни мало тем не утешил бедного больного. Едва оправясь от болезни, смотритель выпросил у С*** почтмейстера отпуск на два месяца и, не сказав никому ни слова о своем намерении, пешком отправился за своею дочерью. Из подорожной знал он, что ротмистр Минский ехал из Смоленска в Петербург. Ямщик, который вез его, сказывал, что всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте. «Авось, – думал смотритель, – приведу я домой заблудшую овечку мою». С этой мыслию прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца, и начал свои поиски.

(А. С. Пушкин. «Станционный смотритель»)

Как и почему на протяжении фрагмента меняется внутреннее состояние смотрителя Вырина?

В начале фрагмента внутреннее состояние смотрителя Вырина можно охарактеризовать как безмятежное и доверчивое. Он сам уговаривает Дуню сесть в кибитку к гусару: «Чего же ты боишься? ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест». Он искренне верит в благородство офицера и не видит в его предложении ничего подозрительного. Это доверие — следствие его простодушия и многолетней привычки видеть в проезжающих только тех, кто платит прогоны и едет дальше.
Затем состояние смотрителя резко меняется: он начинает испытывать «нытье» в сердце и «беспокойство», которое толкает его идти в церковь. Обнаружив, что Дуни нет ни в церкви, ни на паперти, он впадает в отчаяние — «пошел домой ни жив, ни мертв». Его надежда сменяется мучительным ожиданием, а после известия ямщика («Дуня отправилась далее с гусаром») наступает полное крушение. Старик «не снес своего несчастья» и слег в горячке. Здесь страх за дочь и чувство собственной вины (как мог он сам позволить ей уехать?) обрушиваются на него одновременно.
В конце фрагмента, едва оправившись от болезни, Вырин проявляет уже не отчаяние, а решимость. Он берет отпуск и пешком отправляется в Петербург искать дочь, надеясь «привести домой заблудшую овечку». Таким образом, его внутреннее состояние проходит путь от доверчивости и покоя через тревогу, отчаяние и болезнь к новой, пусть и зыбкой, надежде. Пушкин показывает, как трагедия «маленького человека» преображает его: из пассивного станционного смотрителя он превращается в отца, готового на всё ради возвращения дочери.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
15. Задание #278672
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Весь следующий день посвящен был визитам, приезжий отправился делать визиты всем городским сановникам. Был с почтением у губернатора, который, как оказалось, подобно Чичикову, был ни толст, ни тонок собой, имел на шее Анну, и поговаривали даже, что был представлен к звезде; впрочем, был большой добряк и даже сам вышивал иногда по тюлю. Потом отправился к вице-губернатору, потом был у прокурора, у председателя палаты, у полицеймейстера, у откупщика, у начальника над казенными фабриками… жаль, что несколько трудно упомнить всех сильных мира сего; но довольно сказать, что приезжий оказал необыкновенную деятельность насчет визитов: он явился даже засвидетельствовать почтение инспектору врачебной управы и городскому архитектору. И потом еще долго сидел в бричке, придумывая, кому бы еще отдать визит, да уж больше в городе не нашлось чиновников. В разговорах с сими властителями он очень искусно умел польстить каждому. Губернатору намекнул как-то вскользь, что в его губернию въезжаешь, как в рай, дороги везде бархатные, и что те правительства, которые назначают мудрых сановников, достойны большой похвалы.

Полицеймейстеру сказал что-то очень лестное насчет городских будочников; а в разговорах с вице-губернатором и председателем палаты, которые были еще только статские советники, сказал даже ошибкою два раза: «ваше превосходительство», что очень им понравилось. Следствием этого было то, что губернатор сделал ему приглашение пожаловать к нему того же дня на домашнюю вечеринку, прочие чиновники тоже, с своей стороны, кто на обед, кто на бостончик, кто на чашку чаю. О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он незначащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам. Вот все, что узнали в городе об этом новом лице, которое очень скоро не преминуло показать себя на губернаторской вечеринке. <…>

Тут же познакомился он с весьма обходительным и учтивым помещиком Маниловым и несколько неуклюжим на взгляд Собакевичем, который с первого раза ему наступил на ногу, сказавши: «Прошу прощения». Тут же ему всунули карту на вист, которую он принял с таким же вежливым поклоном. Они сели за зеленый стол и не вставали уже до ужина. Все разговоры совершенно прекратились, как случается всегда, когда наконец предаются занятию дельному. Хотя почтмейстер был очень речист, но и тот, взявши в руки карты, тот же час выразил на лице своем мыслящую физиономию, покрыл нижнею губою верхнюю и сохранил такое положение во все время игры… По окончании игры спорили, как водится, довольно громко. Приезжий наш гость также спорил, но как-то чрезвычайно искусно, так что все видели, что он спорил, а между тем приятно спорил. Никогда он не говорил: «вы пошли», но: «вы изволили пойти», «я имел честь покрыть вашу двойку» и тому подобное. Чтобы еще более согласить в чем-нибудь своих противников, он всякий раз подносил им всем свою серебряную с финифтью табакерку, на дне которой заметили две фиалки, положенные туда для запаха. Внимание приезжего особенно заняли помещики Манилов и Собакевич, о которых было упомянуто выше. Он тотчас же осведомился о них, отозвавши тут же несколько в сторону председателя и почтмейстера. Несколько вопросов, им сделанных, показали в госте не только любознательность, но и основательность; ибо прежде всего расспросил он, сколько у каждого из них душ крестьян и в каком положении находятся их имения, а потом уже осведомился, как имя и отчество.

В немного времени он совершенно успел очаровать их. Помещик Манилов, еще вовсе человек не пожилой, имевший глаза сладкие, как сахар, и щуривший их всякий раз, когда смеялся, был от него без памяти. Он очень долго жал ему руку и просил убедительно сделать ему честь своим приездом в деревню, к которой, по его словам, было только пятнадцать верст от городской заставы. На что Чичиков с весьма вежливым наклонением головы и искренним пожатием руки отвечал, что он не только с большою охотою готов это исполнить, но даже почтет за священнейший долг. Собакевич тоже сказал несколько лаконически: «И ко мне прошу», – шаркнувши ногою, обутою в сапог такого исполинского размера, которому вряд ли где можно найти отвечающую ногу, особливо в нынешнее время, когда и на Руси начинают выводиться богатыри.

(Н. В. Гоголь, «Мертвые души»)

О каких свойствах натуры Чичикова можно судить по приведенному фрагменту поэмы?

По приведенному фрагменту можно судить о таких свойствах натуры Чичикова, как удивительная приспособляемость, умение угодить любому человеку и скрытность. Он «искусно умел польстить каждому»: губернатору намекнул на «райские» дороги, полицеймейстеру сказал лестное о будочниках, а вице-губернатора и председателя палаты дважды назвал «ваше превосходительство», хотя те были всего лишь статскими советниками. Эта лесть была тонкой и дозированной, что сразу расположила к нему чиновников.
Важнейшее свойство Чичикова — его «основательность» и деловая хватка, скрытая за маской светской любезности. Среди карточных разговоров он не просто играл, а «тотчас же осведомился» о Манилове и Собакевиче, причём вопросы задавал «основательные»: сколько у каждого душ крестьян, в каком положении имения. За внешней вежливостью и «книжными оборотами» («незначащий червь мира сего») скрывается жесткий расчет и целенаправленный сбор информации, нужной для его аферы.
Кроме того, в этом фрагменте проявляется самообладание Чичикова и умение держать лицо. Он «спорил, но как-то чрезвычайно искусно, так что все видели, что он спорил, а между тем приятно спорил». Он никого не оскорблял, не перечил, подносил всем табакерку с фиалками. За этой слащавой вежливостью стоит полная бесхребетность в вопросах чести и готовность подстроиться под любую компанию ради выгоды. Гоголь показывает: Чичиков — идеальный приспособленец, у которого нет ничего своего, кроме страсти к наживе и умения производить приятное впечатление.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
16. Задание #278827
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

А дома в это время смотрели по телевизору какую-то деревенскую картину. К ним в гости приехала Петькина тетя, сестра матери Петьки. С мужем. Из города. И вот все сидят и смотрят телевизор. (Дед и Петька не переваривали телевизор. <…>)
Вот, значит, сидят все, смотрят.
Петька сразу ушел в прихожую учить уроки, а дед остановился за всеми, посмотрел минут пять на телевизорную мельтешню и заявил:
– Хреновина. Так не бывает.

Отец Петьки обиделся:
– Помолчи, тять1, не мешай.
– Нет, это любопытно, – сказал городской вежливый мужчина. – Почему так не бывает, дедушка? Как не бывает?
– А?
– Он недослышит у нас, – пояснил Петькин отец.
– Я спросил: почему так не бывает? А как бывает? – громко повторил городской мужчина, заранее почему-то улыбаясь.

Дед презрительно посмотрел на него:
– Вот так и не бывает. Ты вот смотришь и думаешь, что он правда плотник, а я, когда глянул, сразу вижу: никакой он не плотник. Он даже топор правильно держать не умеет.
– Они у нас критики с Петькой, – сказал Петькин отец, желая немного смягчить резкий дедов тон.
– Любопытно, – опять заговорил городской. – А почему вы решили, что он топор неправильно держит?
– Да потому, что я сам всю жизнь плотничал. «Почему решили?»
– Дедушка, – встряла в разговор Петькина тетя, – а разве в этом деле?
– В чем?
– А мне вот гораздо интереснее сам человек. Понимаете? Я знаю, что это не настоящий плотник – это актер, но мне инте… мне гораздо интереснее…
– Вот такие и пишут на студии, – опять с улыбкой сказал муж Петькиной тети.

Они были очень умные и все знали – Петькина тетя и ее муж. Они улыбались, когда разговаривали с дедом. Деда это обозлило.
– Тебе не важно, а мне важно, – отрезал он. – Тебя им надуть – пара пустяков, а меня не надуют.
– Ха-ха-ха, – засмеялся городской человек. – Получила?
Петькина тетя тоже усмехнулась.

Петькиному отцу и Петькиной матери было очень неудобно за деда.
– Тебе ведь трудно угодить, тять, – сказал Петькин отец. – Иди лучше к Петьке, помоги ему. – Склонился к городскому человеку и негромко пояснил: – Помогает моему сыну уроки учить, а сам – ни в зуб ногой. Спорят друг с другом. Умора!
– Любопытный старик, – согласился городской человек.
Все опять стали смотреть картину, про деда забыли. Он стоял сзади как оплеванный. Постоял еще немного и пошел к Петьке.

(В. М. Шукшин. «Критики»)

Над какими проблемами заставляет задуматься приведенный фрагмент?

Вот ответ на вопрос (без буквы «ё», без пробелов между абзацами, без выделения жирным), три абзаца.

Приведенный фрагмент заставляет задуматься о проблеме подлинности и фальши в искусстве. Дед, всю жизнь плотничавший, сразу замечает, что актер «даже топор правильно держать не умеет» и «никакой он не плотник». Для деда важно, чтобы на экране показывали настоящую жизнь, а не «хреновину». Городские гости же относятся к кино иначе: им «гораздо интереснее сам человек» (актер, играющий роль), а не то, похоже ли это на правду. Шукшин ставит вопрос: что важнее в искусстве — жизненная достоверность или «интересность» образа?
Вторая проблема — противостояние «естественного» и «культурного» человека, деревни и города. Дед судит о вещах по-простому, исходя из своего опыта и здравого смысла. Городские гости «были очень умные и все знали», они снисходительно улыбаются, разговаривая с дедом, и называют его «любопытным стариком». Шукшин показывает пропасть между человеком, который что-то умеет делать руками, и «образованными» людьми, которые легко довольствуются поверхностным зрелищем. Эта проблема шире телевизора — она о разрыве между жизнью и ее имитацией.
Наконец, фрагмент заставляет думать о месте старшего поколения в семье и обществе. Дед высказывает свое мнение, но сын грубо обрывает его («помолчи, тять»), а потом еще и злословит за глаза. Деда унижают и выгоняют из комнаты, он уходит «как оплеванный». Вопрос о том, должны ли дети уважать родителей, даже если те не вписываются в «современные» представления, и что делать с конфликтом «отцов и детей» в эпоху, когда телевизор диктует свои нормы, — этот фрагмент ставит его очень остро. Шукшин не дает готового ответа, но ясно, что на стороне деда — его честность и жизненный опыт, а не «умные» улыбки гостей.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
17. Задание #278831
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

10
Вот Стрибожьи вылетели внуки –
Зашумели ветры у реки,
И взметнули вражеские луки
Тучу стрел на русские полки.
Стоном стонет мать-земля сырая,
Мутно реки быстрые текут,
Пыль несется, поле покрывая.
Стяги плещут: половцы идут!
С Дона, с моря с криками и с воем
Валит враг, но, полон ратных сил,
Русский стан сомкнулся перед боем
Щит к щиту – и степь загородил.

11
Славный яр тур Всеволод! С полками
В обороне крепко ты стоишь,
Прыщешь стрелы, острыми клинками
О шеломы ратные гремишь.
Где ты ни проскачешь, тур, шеломом
Золотым посвечивая, там
Шишаки земель аварских с громом
Падают, разбиты пополам.
И слетают головы с поганых,
Саблями порублены в бою.
И тебе ли, тур, скорбеть о ранах,
Если жизнь не ценишь ты свою!
Если ты на ратном этом поле
Позабыл о славе прежних дней,
О златом черниговском престоле,
О желанной Глебовне своей!

14
Уж с утра до вечера и снова
С вечера до самого утра
Бьется войско князя удалого,
И растет кровавых тел гора.
День и ночь над полем незнакомым
Стрелы половецкие свистят,
Сабли ударяют по шеломам,
Копья харалужные трещат.
Мертвыми усеяно костями,
Далеко от крови почернев,
Задымилось поле под ногами,
И взошел великими скорбями
На Руси кровавый тот посев.

15
Что там шумит,
Что там звенит
Далеко во мгле, перед зарею?
Игорь, весь израненный, спешит
Беглецов вернуть обратно к бою.
Не удержишь вражескую рать!
Жалко брата Игорю терять.
Бились день. Рубились день-другой,
В третий день к полудню стяги пали,
И расстался с братом брат родной
На реке кровавой, на Каяле.
Недостало русичам вина.
Славный пир дружины завершили –
Напоили сватов допьяна,
Да и сами головы сложили.
Степь поникла, жалости полна,
И деревья ветви приклонили.

(«Слово о полку Игореве», перевод Н. А. Заболоцкого)

Как, судя по приведенному фрагменту, автор относится к Игорю и его воинам?

Судя по фрагменту, автор относится к князю Игорю и его воинам с восхищением и скорбью одновременно. Восхищение проявляется в героизации их ратного подвига. Всеволод назван «славным яром туром», а про его удары сказано, что «шишаки земель аварских с громом падают, разбиты пополам». Автор поэтизирует мужество русских воинов, которые «жизнь не ценят» свою и бьются «с утра до вечера и снова с вечера до самого утра». Это эпический, возвышенный образ воинов-защитников.
Однако рядом с восхищением звучит и глубокая скорбь о трагическом исходе битвы. Картина поражения дана через мощные, почти библейские метафоры: «задымилось поле под ногами, и взошел великими скорбями на Руси кровавый тот посев», «степь поникла, жалости полна, и деревья ветви приклонили». Автор оплакивает гибель дружины, сравнивая ее со «славным пиром», где «напоили сватов допьяна, да и сами головы сложили». В этой горькой иронии (пир — вместо победы, сваты — враги) чувствуется глубокая боль автора.
Таким образом, авторская позиция двойственна: это любовь к князю-воину, прославление его удали и храбрости, но одновременно и осуждение (контекстно, хотя в данном фрагменте прямо не выражено) того, что личная слава и «жалко брата» привели к бессмысленной гибели войска. В этих строфах автор — прежде всего певец и плакальщик, который воздает должное мужеству («щит к щиту — и степь загородил»), но не скрывает горечи поражения.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
18. Задание #278839
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Акакий Акакиевич шел в веселом расположении духа, даже подбежал было вдруг, неизвестно почему, за какою-то дамою, которая, как молния, прошла мимо и у которой всякая часть тела была исполнена необыкновенного движения. Но, однако ж, он тут же остановился и пошел опять по-прежнему очень тихо, подивясь даже сам неизвестно откуда взявшейся рыси. Скоро потянулись перед ним те пустынные улицы, которые даже и днем не так веселы, а тем более вечером. Теперь они сделались еще глуше и уединеннее: фонари стали мелькать реже – масла, как видно, уже меньше отпускалось; пошли деревянные домы, заборы; нигде ни души; сверкал только один снег по улицам, да печально чернели с закрытыми ставнями заснувшие низенькие лачужки.

Он приблизился к тому месту, где перерезывалась улица бесконечною площадью с едва видными на другой стороне ее домами, которая глядела страшною пустынею. Вдали, Бог знает где, мелькал огонек в какой-то будке, которая казалась стоявшею на краю света. Веселость Акакия Акакиевича как-то здесь значительно уменьшилась. Он вступил на площадь не без какой-то невольной боязни, точно как будто сердце его предчувствовало что-то недоброе. Он оглянулся назад и по сторонам: точное море вокруг него. «Нет, лучше и не глядеть», – подумал и шел, закрыв глаза, и, когда открыл их, чтобы узнать, близко ли конец площади, увидел вдруг, что перед ним стоят почти перед носом какие-то люди с усами, какие именно, уж этого он не мог даже различить. У него затуманило в глазах, забилось в груди. «А ведь шинель-то моя!» – сказал один из них громовым голосом, схвативши его за воротник. Акакий Акакиевич хотел было уже закричать «караул», как другой приставил ему к самому рту кулак величиною в чиновничью голову, примолвив: «А вот только крикни!» Акакий Акакиевич чувствовал только, как сняли с него шинель, дали ему пинка коленом, и он упал навзничь в снег и ничего уж больше не чувствовал.

Чрез несколько минут он опомнился и поднялся на ноги, но уж никого не было. Он чувствовал, что в поле холодно и шинели нет, стал кричать, но голос, казалось, и не думал долетать до концов площади. Отчаянный, не уставая кричать, пустился он бежать через площадь прямо к будке, подле которой стоял будочник и, опершись на свою алебарду, глядел, кажется, с любопытством, желая знать, какого черта бежит к нему издали и кричит человек. Акакий Акакиевич, прибежав к нему, начал задыхающимся голосом кричать, что он спит и ни за чем не смотрит, не видит, как грабят человека. Будочник отвечал, что он не видал ничего, что видел, как остановили его среди площади какие-то два человека, да думал, что то были его приятели; а что пусть он, вместо того чтобы понапрасну браниться, сходит завтра к надзирателю, так надзиратель отыщет, кто взял шинель. Акакий Акакиевич прибежал домой в совершенном беспорядке: волосы, еще водились у него в небольшом количестве на висках и затылке, совершенно растрепались; бок и грудь и все панталоны были в снегу.

(Н. В. Гоголь. «Шинель»)

С помощью каких художественных средств в приведенном фрагменте показано изменение психологического состояния героя?

В этом фрагменте изменение психологического состояния Акакия Акакиевича передается прежде всего через смену описаний окружающей обстановки. В начале, когда герой идет в «веселом расположении духа», улицы еще не такие страшные, но по мере приближения к площади пейзаж становится мрачным: «фонари стали мелькать реже», «пошли деревянные домы, заборы», «нигде ни души», «сверкал только один снег». А площадь описана как «бесконечная», «страшная пустыня», «точное море вокруг него». Унылый, пугающий пейзаж зеркально отражает нарастающую тревогу героя.
Важную роль играют внутренние монологи и авторские комментарии к состоянию героя. Прямо сказано: «Веселость Акакия Акакиевича как-то здесь значительно уменьшилась», «вступил на площадь не без какой-то невольной боязни, точно как будто сердце его предчувствовало что-то недоброе». Его решение «лучше и не глядеть» и идти с закрытыми глазами — это психологическая защита, попытка справиться со страхом. После нападения герой «отчаянный, не уставая кричать, пустился бежать» — состояние паники и беспомощности.
Физиологические детали также служат передаче его состояния: «затуманило в глазах, забилось в груди», «ничего уж больше не чувствовал», «прибежал домой в совершенном беспорядке: волосы… растрепались; бок и грудь и все панталоны были в снегу». Гоголь показывает не только психологический шок, но и физическую уничтоженность героя. Соединение внешнего описания (пугающий пейзаж, поведение будочника, равнодушного к крикам) и внутреннего состояния (от веселья к боязни, от боязни к панике, от паники к бессилию) создает полную картину трагедии «маленького человека».

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
19. Задание #278844
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Г-жа Простакова. Братец, друг мой! Рекомендую вам дорогого гостя нашего, господина Правдина; а вам, государь мой, рекомендую брата моего.
Правдин. Радуюсь, сделав ваше знакомство.
Скотинин. Хорошо, государь мой! а как по фамилии? Я не дослышал.
Правдин. Я называюсь Правдин, чтобы вы дослышали.
Скотинин. Какой уроженец, государь мой, где деревеньки?
Правдин. Я родился в Москве, ежели вам то знать надобно, а деревни мои в здешнем наместничестве.

Скотинин. А смею ли спросить, государь мой, имени и отчества не знаю, – в деревеньках ваших водятся ли свинки?
Г-жа Простакова. Полно, братец, о свиньях-то начинать. Поговорим-ка лучше о нашем горе. (К Правдину.) Вот, батюшка! Бог велел нам взять на свои руки девицу. Она изволит получать грамотки от дядюшек. К ней с того света дядюшки пишут. Сделай милость, мой батюшка, потрудись, прочти всем нам вслух.
Правдин. Извините меня, сударыня, Я никогда не читаю писем без позволения тех, к кому они писаны.
Софья. Я вас о том прошу. Вы меня тем очень одолжите.

Правдин. Если вы приказываете. (Читает.) «Любезная племянница! Дела мои принудили меня жить несколько лет в разлуке с моими ближними; а дальность лишила меня удовольствия иметь о вас известий! Я теперь в Москве, прожив несколько лет в Сибири. Я могу служить примером, что трудами и честностию состояние свое сделать можно. Сими средствами, с Божей помощию счастия, нажил я десять тысяч рублей доходу…»
Скотинин и оба Простаковы. Десять тысяч!
Правдин (читает). «Которым тебя, моя любезная племянница, тебя делаю наследницею…»
Г-жа Простакова. Тебя наследницею!
Простаков. Софью наследницею!
Скотинин. Ее наследницею!

Г-жа Простакова (бросаясь обнимать Софью.) Поздравляю, Софьюшка! Поздравляю, душа моя! Я вне себя с радости! Теперь тебе надобен жених. Я, я лучшей невесты и Митрофанушке не желаю. То-то дядюшка! То-то отец родной! Я и сама все-таки думала, что Бог его хранит, что он еще здравствует.
Скотинин (протянув руку). Ну, сестрица, скорей же по рукам.
Г-жа Простакова (тихо Скотинину). Постой, братец. Сперва надобно спросить ее, хочет ли еще она за тебя выйти?..
Скотинин. Как! Что за вопрос! Неужто ты ей докладываться станешь?
Правдин. Позволите ли письмо дочитать?
Скотинин. А на что? Да хоть пять лет читай, лучше десяти тысяч не дочитаешься.
Г-жа Простакова (к Софье). Софьюшка, душа моя! пойдем ко мне в спальню. Мне крайняя нужда с тобой поговорить. (Увела Софью.)
Скотинин. Ба! Так я вижу, что сегодня сговору-то вряд и быть ли.

(Д. И. Фонвизин. «Недоросль»)

Каких жизненных ценностей придерживаются герои приведенной сцены?

Герои приведенной сцены — Простакова, Скотинин и Простаков — придерживаются прежде всего ценностей материальной выгоды и наживы. Их реакция на слова о наследстве («десять тысяч!» повторяется трижды разными героями) показывает, что для них деньги — главный ориентир. До чтения письма они относились к Софье как к бесправной сироте, которой «Бог велел взять на свои руки», но, узнав о наследстве, мгновенно меняют поведение. Простакова бросается обнимать Софью и называет дядюшку «отцом родным», хотя только что сомневалась, жив ли он. Это обнажает их лицемерие и корыстолюбие.
Для Скотинина главная ценность — свиньи и все, что с ними связано. Его первый вопрос к Правдину: «А смею ли спросить… в деревеньках ваших водятся ли свинки?» — демонстрирует его ограниченность и примитивность интересов. Даже когда речь идет о наследстве и женитьбе, он не теряет связи со своей страстью: «Да хоть пять лет читай, лучше десяти тысяч не дочитаешься» — то есть для него важнее не содержание письма, а факт наличия денег, которые можно потратить на свое «свинское» хозяйство. Любовь, чувства, взаимопонимание для него пустой звук; брак с Софьей — это сделка.
Простакова, в свою очередь, ценит власть и возможность управлять чужими судьбами. Она привыкла решать все за Софью, не спрашивая ее согласия, и даже теперь, после известия о наследстве, ее первая реакция — не радость за племянницу, а мысль о том, как пристроить своего Митрофана. Она уводит Софью «в спальню» для разговора, не давая ей слова. Таким образом, все персонажи этой сцены (кроме Правдина и Софьи) живут ценностями собственничества, наживы и грубой силы, а понятия чести, человеческого достоинства и подлинного родства им совершенно чужды.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
20. Задание #278878
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Мы остались глаз на глаз.
Несколько минут продолжалось обоюдное наше молчание. Пугачев смотрел на меня пристально, изредка прищуривая левый глаз с удивительным выражением плутовства и насмешливости. Наконец он засмеялся, и с такою непритворной веселостию, что и я, глядя на него, стал смеяться, сам не зная чему.
– Что, ваше благородие? – сказал он мне. – Струсил ты, признайся, когда молодцы мои накинули тебе веревку на шею? Я чаю, небо с овчинку показалось… А покачался бы на перекладине, если б не твой слуга. Я тотчас узнал старого хрыча. Ну, думал ли ты, ваше благородие, что человек, который вывел тебя к умету, был сам великий государь? (Тут он взял на себя вид важный и таинственный.) Ты крепко передо мною виноват, – продолжал он, – но я помиловал тебя за твою добродетель, за то, что ты оказал мне услугу, когда принужден я был скрываться от своих недругов. То ли еще увидишь! Так ли еще тебя пожалую, когда получу свое государство! Обещаешься ли служить мне с усердием?

Вопрос мошенника и его дерзость показались мне так забавны, что я не мог не усмехнуться.
– Чему ты усмехаешься? – спросил он меня нахмурясь. – Или ты не веришь, что я великий государь? Отвечай прямо.
Я смутился: признать бродягу государем был я не в состоянии: это казалось мне малодушием непростительным. Назвать его в глаза обманщиком – было подвергнуть себя погибели; и то, на что был я готов под виселицею в глазах всего народа и в первом пылу негодования, теперь казалось мне бесполезной хвастливостию. Я колебался. Пугачев мрачно ждал моего ответа. Наконец (и еще ныне с самодовольствием поминаю эту минуту) чувство долга восторжествовало во мне над слабостию человеческою. Я отвечал Пугачеву: «Слушай, скажу тебе всю правду. Рассуди, могу ли я признать в тебе государя? Ты человек смышленый: ты сам увидел бы, что я лукавствую».
– Кто же я таков, по твоему разумению?
– Бог тебя знает; но, кто бы ты ни был, ты шутишь опасную шутку.

Пугачев взглянул на меня быстро. «Так ты не веришь, – сказал он, – чтоб я был государь Петр Федорович? Ну, добро. А разве нет удачи удалому? Разве в старину Гришка Отрепьев не царствовал? Думай про меня что хочешь, а от меня не отставай. Какое тебе дело до иного-прочего? Кто ни поп, тот батька. Послужи мне верой и правдою, и я тебя пожалую и в фельдмаршалы, и в князья. Как ты думаешь?»
– Нет, – отвечал я с твердостию. – Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу. Коли ты в самом деле желаешь мне добра, так отпусти меня в Оренбург.

Пугачев задумался. «А коли отпущу, – сказал он, – так обещаешься ли, по крайней мере, против меня не служить?»
– Как могу тебе в этом обещаться? – отвечал я. – Сам знаешь, не моя воля: велят идти против тебя – пойду, делать нечего. Ты теперь сам начальник, сам требуешь повиновения от своих. На что это будет похоже, если я от службы откажусь, когда служба моя понадобится? Голова моя в твоей власти: отпустишь меня – спасибо; казнишь – Бог тебе судья; а я сказал тебе правду.
Моя искренность поразила Пугачева. «Так и быть, – сказал он, ударя меня по плечу. – Казнить так казнить, миловать так миловать. Ступай себе на все четыре стороны и делай что хочешь. Завтра приходи со мною проститься, а теперь ступай себе спать, и меня уж дрема клонит».

(А. С. Пушкин. «Капитанская дочка»)

Какие свойства личности Пугачева проявились в приведенном диалоге двух героев?

В приведенном диалоге Пугачев проявляет такие свойства личности, как артистизм, умение перевоплощаться и острое чувство юмора. Сначала он говорит с «удивительным выражением плутовства и насмешливости», затем «принимает вид важный и таинственный», а после отказа Гринева служить ему снова становится простым и даже добродушным. Его смех назван «непритворной веселостию», и он заражает Гринева. Эта способность играть роли (грозного царя, великодушного атамана, насмешливого мужика) показывает его природную сметку и артистизм.
Пугачев также демонстрирует великодушие и незлопамятность. Он помнит, что Гринев оказал ему услугу, когда тот «принужден был скрываться от своих недругов» (подарил заячий тулуп). Несмотря на то что Гринев прямо называет его «мошенником» и отказывается служить («тебе служить не могу»), Пугачев не казнит его, а отпускает: «Казнить так казнить, миловать так миловать». Он ценит правду и искренность, даже если эта правда ему невыгодна. Пораженный «искренностью» Гринева, он проявляет широту натуры, несвойственную жестокому разбойнику.
Важнейшее свойство Пугачева — его здравый смысл и трезвая самооценка, скрытая за маской «государя». Он сам задает вопрос: «Кто же я таков, по твоему разумению?» и не сердится на ответ «Бог тебя знает». Более того, он приводит в пример Гришку Отрепьева, понимая, что его «царство» — такая же авантюра. Он не настаивает на своей божественности, а предлагает Гриневу прагматичный союз: «Кто ни поп, тот батька». Эта внутренняя раздвоенность — искренняя вера в свою удачу и одновременное понимание шаткости своего положения — составляет главную сложность и притягательность его личности.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ-помощника
03:50:00
Решено заданий: 0 из
0 заданий сегодня