4. Сравнение: поэзия: #279550

Стихотворения Пушкина «Няне» и Есенина «Письмо матери» сближает образ матери (няни как второй матери) как единственной «отрады» и «помощи» в «суровой» жизни поэта. Оба лирических героя обращаются к «старушке» с чувством вины и нежности, осознавая, что именно она ждет их возвращения «в глуши лесов сосновых» (Пушкин) или у «низенького дома» (Есенин). Оба стихотворения — монологи сыновей, обращенные к тем, кто остался на «малой родине».
Первое сходство — образ «ждущей матери». У Пушкина няня «глядит в забытые вороты на черный отдаленный путь», «горюет, будто на часах». У Есенина мать «часто ходит на дорогу в старомодном ветхом шушуне», ей «чудится» смерть сына. В обоих случаях ожидание становится тягостным, «тоска, предчувствия, заботы» (Пушкин) и «тревога» (Есенин) заполняют жизнь матери. И Пушкин, и Есенин обращаются к своим героиням во 2-м лице; стихотворение Есенина имеет форму письма. Но оба подчеркивают одиночество матери: «одна в глуши» (Пушкин), «над твоей избушкой» (Есенин).
Второе сходство — любовь к близкому человеку. Пушкин передает ее через ласковые обращения к няне, а Есенин использует образ «несказанного света»: мать — «одна мне несказанный свет». Оба поэта показывают, как важна для них любовь близкого человека в трудные минуты жизни. При этом в пушкинском стихотворении есть бытовые и портретные детали («спицы» и «наморщенные руки»), а есенинское насыщено конкретикой («шушун», «избушка», «низенький дом»). Но разница в деталях не отменяет главного: оба поэта каются перед «старушкой» в том, что не оправдали ее надежд, и оба не могут без нее жить. Пушкин в «Няне» грустит, но не просит прощения (он просто описывает), а Есенин просит: «Не буди того, что отмечталось». Это различие в тональности: у Пушкина — «светлая печаль», у Есенина — «надрыв». Однако их сближает тема «возвращения»: Пушкин пишет «ты ждешь меня», Есенин «я вернусь». Таким образом, оба стихотворения — гимн материнской верности, которая сильнее времени («дряхлая» — «старушка»), разлуки и «поэтического греха». Для русской поэзии эти тексты стали каноническими образцами «сыновьей исповеди».