4. Сравнение: поэзия: #279541

Стихотворения Пушкина «Свободы сеятель пустынный…» и Некрасова «Сеятелям» связаны общим библейским образом сеятеля (притча о сеятеле), а также темой разочарования в результатах просветительского труда. Однако если Пушкин пишет о безуспешности попыток «посеять» свободу в народе, то Некрасов, отталкиваясь от пушкинской интонации, призывает к активному «сеянию знания», веря в благодарность «русского народа».
Первая смысловая связь — противопоставление «почвы». У Пушкина «порабощенные бразды» — народ пассивен, он «стадо», которому не нужна свобода, он предпочитает «ярмо с гремушками да бич». У Некрасова «нива народная» не названа «бесплодной» (это лишь вопрос: «почву ты, что ли, находишь бесплодной?»), он утверждает, что «труд награждается всходами хилыми», но не потому, что почва мертва, а потому, что «доброго мало зерна» и сеют «робко, крупицами». Некрасов, в отличие от Пушкина, не винит народ («стадо»), а критикует «сеятелей» за их робость.
Вторая связь — изменение целеполагания. У Пушкина «сеятель свободы» разочарованно уходит («потерял я только время») и саркастически желает народам «пастись». У Некрасова «сеятель знанья» (науки, просвещения) призван «двинуть вперед», сеять «разумное, доброе, вечное» — это программа позитивного действия. Если Пушкин говорит о «свободе» политической (гражданской), то Некрасов — о «знании» и «добре», т.е. о культурном просвещении. Некрасов полемизирует с пушкинским пессимизмом («спасибо вам скажет сердечное русский народ») — он верит в отзывчивость народа, в отличие от Пушкина, который в своем стихотворении (1823) отразил разочарование в действенности проповеди свободы. Таким образом, Некрасов использует пушкинский образ «сеятеля», но наполняет его оптимизмом. Оба стихотворения — о тяжелой доле просветителя. Но Пушкин делает акцент на «пустынности» (одиночестве), а Некрасов — на необходимости коллективных усилий («сеятелям» — множественное число). Некрасов как бы отвечает Пушкину: «Народ не бесплоден, если сеять не «свободу» (которой он боится), а «знание» и «добро». В этом — эволюция русской интеллигенции: от «дворянского» разочарования к «разночинскому» деятельному служению. Оба стихотворения — ключевые тексты о миссии поэта в России. «Сейте разумное, доброе, вечное» стало крылатой фразой, перекликающейся с пушкинским «сеятелем». Несмотря на различия, их сближает вера в силу слова (даже у Пушкина она есть, но «семена» попали в «камни»). Некрасов продолжает пушкинскую традицию, корректируя ее в духе своего времени — «народничества».