4. Сравнение: поэзия: #279606

Различие душевных переживаний лирических героев Пушкина и Лермонтова заключается в том, что пушкинский герой, испытывая «светлую печаль», принимает жизнь и любовь как данность, даже если она безответна, а лермонтовский герой, мучимый «болью» и «трудностью», стремится к «покою» как к забвению жизни, а не к ее принятию. У Пушкина — гармония, у Лермонтова — диссонанс.
У Пушкина печаль «светла» и «полна тобою». Герой не отказывается от любви: «сердце вновь горит и любит» — причем любит не по воле, а по необходимости («не любить оно не может»). Это состояние зрелого примирения с самим собой. Природа («ночная мгла», «шум Арагвы») успокаивает, а не давит. Герой одинок («на холмах Грузии»), но не чувствует себя «отверженным». Его «унынье» не мучительно, оно «ничто не мучит, не тревожит». Это «грусть без отчаяния».
У Лермонтова полюс противоположный. «Что же мне так больно и так трудно?» — риторический вопрос, на который нет ответа. Герой «не ждет от жизни ничего» и «не жаль прошлого». Он ищет «свободы и покоя», но этот покой — аналог смерти («забыться и заснуть»). Однако он не хочет «холодного сна могилы», он хочет «вечного» сна, при котором «жизни силы дремали», но «грудь вздымалась». Парадокс: жизнь как сон, сон как жизнь без страдания. Лермонтов использует анафору («Чтоб… чтоб… чтоб…»), создавая «заклинание» смерти. Его герой не может «принять» мир, он хочет быть «убаюканным» дубом и «сладким голосом». У Пушкина — любовь к «ты» (конкретной женщине), у Лермонтова — любовь абстрактная («про любовь»). Таким образом, различие в итоге: пушкинский герой находит успокоение в самой печали, лермонтовский — в мечте о небытии, где стирается грань между сном и явью. Пушкин утверждает жизнь, Лермонтов — бегство от ее «трудности». Это различие мировоззрений: «солнечный» Пушкин и «мрачный» Лермонтов, «элегия» и «реквием». Пушкин счастлив («легко») тем, что может любить, Лермонтов несчастлив тем, что его любовь («про любовь») — лишь воспоминание о возможном, а не реальность.