1 класс
2 класс
3 класс
4 класс
5 класс
6 класс
7 класс
8 класс
9 класс
ОГЭ
ЕГЭ

4. Аргументированный ответ: русская проза второй по­ло­ви­ны xix века

1. Задание #241519
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

– …Послушайте меня, Павел Петрович, дайте себе денька два сроку, сразу вы едва ли что-нибудь найдете. Переберите все наши сословия да подумайте хорошенько над каждым, а мы пока с Аркадием будем…
– Надо всем глумиться, – подхватил Павел Петрович.
– Нет, лягушек резать. Пойдем, Аркадий; до свидания, господа.

Оба приятеля вышли. Братья остались наедине и сперва только посматривали друг на друга.
– Вот, – начал наконец Павел Петрович, – вот вам нынешняя молодежь! Вот они – наши наследники!
– Наследники, – повторил с унылым вздохом Николай Петрович. Он в течение всего спора сидел как на угольях и только украдкой болезненно взглядывал на Аркадия. – Знаешь, что я вспомнил, брат? Однажды я с покойницей матушкой поссорился: она кричала, не хотела меня слушать… Я наконец сказал ей, что вы, мол, меня понять не можете; мы, мол, принадлежим к двум различным поколениям. Она ужасно обиделась, а я подумал: что делать? Пилюля горька – а проглотить ее нужно. Вот теперь настала наша очередь, и наши наследники могут сказать нам: вы, мол, не нашего поколения, глотайте пилюлю.

– Ты уже чересчур благодушен и скромен, – возразил Павел Петрович, – я, напротив, уверен, что мы с тобой гораздо правее этих господчиков, хотя выражаемся, может быть, несколько устарелым языком, vieilli, и не имеем той дерзкой самонадеянности… И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: какого вина вы хотите, красного или белого? «Я имею привычку предпочитать красное!» – отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся Вселенная глядит на него в это мгновение…
– Вам больше чаю не угодно? – промолвила Фенечка, просунув голову в дверь: она не решалась войти в гостиную, пока в ней раздавались голоса споривших.
– Нет, ты можешь велеть самовар принять, – отвечал Николай Петрович и поднялся к ней навстречу. Павел Петрович отрывисто сказал ему: bon soir, и ушел к себе в кабинет.

Полчаса спустя Николай Петрович отправился в сад, в свою любимую беседку. На него нашли грустные думы. Впервые он ясно сознал свое разъединение с сыном; он предчувствовал, что с каждым днем оно будет становиться все больше и больше. Стало быть, напрасно он, бывало, зимою в Петербурге по целым дням просиживал над новейшими сочинениями; напрасно прислушивался к разговорам молодых людей; напрасно радовался, когда ему удавалось вставить и свое слово в их кипучие речи. «Брат говорит, что мы правы, – думал он, – и, отложив всякое самолюбие в сторону, мне самому кажется, что они дальше от истины, нежели мы, а в то же время я чувствую, что за ними есть что-то, чего мы не имеем, какое-то преимущество над нами… Молодость? Нет: не одна только молодость. Не в том ли состоит это преимущество, что в них меньше следов барства, чем в нас?»

Николай Петрович потупил голову и провел рукой по лицу.
«Но отвергать поэзию? – подумал он опять. – Не сочувствовать художеству, природе?..»

И он посмотрел кругом, как бы желая понять, как можно не сочувствовать природе. Уже вечерело; солнце скрылось за небольшую осиновую рощу, лежавшую в полверсте от сада: тень от нее без конца тянулась через неподвижные поля. Мужичок ехал рысцой на белой лошадке по темной узкой дорожке вдоль самой рощи; он весь был ясно виден, весь, до заплаты на плече, даром что ехал в тени; приятно-отчетливо мелькали ноги лошадки. Солнечные лучи с своей стороны забирались в рощу и, пробиваясь сквозь чащу, обливали стволы осин таким теплым светом, что они становились похожи на стволы сосен, а листва их почти синела и над нею поднималось бледно-голубое небо, чуть обрумяненное зарей. Ласточки летали высоко; ветер совсем замер; запоздалые пчелы лениво и сонливо жужжали в цветах сирени; мошки толклись столбом над одинокою, далеко протянутою веткою. «Как хорошо, Боже мой!» – подумал Николай Петрович, и любимые стихи пришли было ему на уста…

(И. С. Тургенев. «Отцы и дети»)

В чем проявляется неоднозначность отношения Николая Петровича к молодому поколению?

В эпизоде романа «Отцы и дети» неоднозначность отношения Николая Петровича к молодому поколению проявляется в его внутреннем разногласии между пониманием и неприятием. Он ясно осознает неизбежность смены поколений и с горечью признает, что теперь «настала наша очередь» уступать место молодым, как когда-то уступали его родители. Николай Петрович готов смириться с этим историческим законом, отложив «самолюбие в сторону», и даже допускает, что за молодежью есть «какое-то преимущество».
Однако вместе с тем он болезненно переживает духовное отчуждение от сына и не может принять нигилистическое отрицание поэзии, искусства и природы. Эти ценности составляют основу его внутреннего мира, поэтому отказ от них кажется ему нравственно неприемлемым. Созерцание вечернего пейзажа подчеркивает его убежденность в живой, одухотворенной красоте мира, которую он не готов отвергнуть.
Отношение Николая Петровича к молодому поколению противоречиво: он стремится понять и принять новых людей, но внутренне сопротивляется их взглядам.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
2. Задание #241528
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soiree, гости стали расходиться.

Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что-⁠нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил треугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала:
— Надеюсь увидеть вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер, — сказала она.

Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: «Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый». И все, и Анна Павловна невольно почувствовали это.

Князь Андрей вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет.
— Идите, Annette, вы простудитесь, — говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. — C’est arrete, — прибавила она тихо.

Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о сватовстве, которое она затевала между Анатолем и золовкой маленькой княгини.
— Я надеюсь на вас, милый друг, — сказала Анна Павловна тоже тихо, — вы напишете к ней и скажете мне, comment lе envisagera la chose. Au revoir, — и она ушла из передней.
Князь Ипполит подошел к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушепотом что-⁠то говорить ей.

Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь.

(Л. H. Толстой «Война и мир»)

Что пугает Анну Павловну в Пьере и почему?

Анну Павловну пугает в Пьере прежде всего его независимость суждений и идейная несдержанность, а не внешняя неловкость. Хотя он неуклюж и рассеян, это она готова простить, потому что салонная жизнь допускает странности формы. Гораздо опаснее для нее то, что Пьер не следует принятым в свете правилам мышления и не скрывает своих взглядов, которые противоречат устоявшимся мнениям высшего общества. Недаром, прощаясь, Анна Павловна выражает надежду, что он «переменит свои мнения», — именно они вызывают у нее тревогу.
Для хозяйки салона, привыкшей контролировать разговоры и поддерживать внешнюю гармонию, Пьер представляет угрозу как человек искренний, прямой и непредсказуемый. Его добродушие и простота лишь подчеркивают эту опасность: он не играет роль, а остается самим собой. Таким образом, Анну Павловну пугает в Пьере неумение подчиняться законам светского лицемерия и готовность мыслить самостоятельно, что разрушает привычный порядок ее мира.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
3. Задание #241534
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Борис (не видя Катерины). Боже мой! Ведь это ее голос! Где же она? (Оглядывается.)
Катерина (подбегает к нему и падает на шею). Увидела-⁠таки я тебя! (Плачет на груди у него.)

Молчание.
Борис. Ну, вот и поплакали вместе, привел бог.
Катерина. Ты не забыл меня?
Борис. Как забыть, что ты!
Катерина. Ах, нет, не то, не то! Ты не сердишься?
Борис. За что мне сердиться?
Катерина, Ну, прости меня! Не хотела я тебе зла сделать; да в себе не вольна была. Что говорила, что делала, себя не помнила.
Борис. Полно, что ты! что ты!

Катерина. Ну, как же ты? Теперь-то ты как?
Борис. Еду.
Катерина. Куда едешь?
Борис. Далеко, Катя, в Сибирь.
Катерина. Возьми меня с собой отсюда!
Борис. Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду: дядя посылает, уж и лошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть с местом-то тем проститься, где мы с тобой виделись.
Катерина. Поезжай с богом! Не тужи обо мне. Сначала только разве скучно будет тебе, бедному, а там и позабудешь.

Борис. Что обо мне-то толковать! Я — вольная птица. Ты-⁠то как? Что свекровь-то?
Катерина. Мучает меня, запирает. Всем говорит и мужу говорит: «Не верь ей, она хитрая». Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза. На каждом слове все тобой попрекают.
Борис. А муж-то?
Катерина. То ласков, то сердится, да пьет все. Да постыл он мне, постыл, ласка-то его мне хуже побоев.
Борис. Тяжело тебе, Катя?
Катерина. Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче!

Борис. Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой! Лучше б бежать мне тогда!
Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало, а горя-то, горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну, да что думать о том, что будет! Вот теперь тебя видела, этого они у меня не отнимут; а больше мне ничего не надо. Только ведь мне и нужно было увидать тебя. Вот мне теперь гораздо легче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все думала, что ты на меня сердишься, проклинаешь меня… 
Борис. Что ты, что ты!
Катерина. Да нет, все не то я говорю; не то я хотела сказать! Скучно мне было по тебе, вот что, ну, вот я тебя увидала…
Борис. Не застали б нас здесь!

Катерина. Постой, постой! Что-⁠то я тебе хотела сказать… Вот забыла!
Что-⁠то нужно было сказать! В голове-⁠то все путается, не вспомню ничего.
Борис. Время мне, Катя!
Катерина. Погоди, погоди!
Борис. Ну, что же ты сказать-то хотела?
Катерина. Сейчас скажу. (Подумав.) Да! Поедешь ты дорогой, ни одного ты нищего так не пропускай, всякому подай да прикажи, чтоб молились за мою грешную душу.
Борис. Ах, кабы знали эти люди, каково мне прощаться с тобой! Боже мой! Дай бог, чтоб им когда-нибудь так же сладко было, как мне теперь. Прощай, Катя! (Обнимает и хочет уйти.) Злодеи вы! Изверги! Эх, кабы сила!

(А. Н. Островский «Гроза»)

В чем проявляется сходство характеров Бориса и Тихона в драме А. Н. Островского «Гроза»?

Борис и Тихон во многом похожи своей внутренней слабостью и зависимостью от чужой воли. Оба героя не являются хозяевами собственной судьбы: Тихон полностью подчинен матери, а Борис — дяде, который решает за него, куда ехать и как жить. В приведенном отрывке это особенно заметно в словах Бориса: «Не по своей я воле еду: дядя посылает», что перекликается с постоянной покорностью Тихона Кабанихе.
Кроме того, оба героя неспособны защитить Катерину, хотя по-своему сочувствуют ей и любят ее. Борис искренне жалеет Катерину, понимает тяжесть ее положения, но ограничивается словами и уходит, подчиняясь обстоятельствам. Тихон также осознает жестокость матери и страдания жены, однако не решается ей противостоять.
Сходство Бориса и Тихона проявляется и в их пассивности: они переживают, страдают, раскаиваются, но не совершают решительных поступков. Именно эта слабость делает их невольными участниками трагедии Катерины. Оба героя олицетворяют тип людей, сломленных «темным царством», которые чувствуют неправду окружающего мира, но не имеют сил ему противостоять.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
4. Задание #241565
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Его же самого не любили и избегали все. Его даже стали под конец ненавидеть — почему? Он не знал того. Презирали его, смеялись над ним, смеялись над его преступлением те, которые были гораздо его преступнее.

— Ты барин! — говорили ему. — Тебе ли было с топором ходить; не барское вовсе дело.
На второй неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей казармой. Он ходил в церковь молиться вместе с другими. Из-⁠за чего, он и сам не знал того, — произошла однажды ссора; все разом напали на него с остервенением.
— Ты безбожник! Ты в бога не веруешь! — кричали ему. — Убить тебя надо.

Он никогда не говорил с ними о боге и о вере, но они хотели убить его как безбожника; он молчал и не возражал им. Один каторжный бросился было на него в решительном исступлении; Раскольников ожидал его спокойно и молча: бровь его не шевельнулась, ни одна черта его лица не дрогнула. Конвойный успел вовремя стать между ним и убийцей — не то пролилась бы кровь.

Неразрешим был для него еще один вопрос: почему все они так полюбили Соню? Она у них не заискивала; встречали они ее редко, иногда только на работах, когда она приходила на одну минутку, чтобы повидать его. А между тем все уже знали ее, знали и то, что она за ним последовала, знали, как она живет, где живет. Денег она им не давала, особенных услуг не оказывала. Раз только, на рождестве, принесла она на весь острог подаяние: пирогов и калачей. Но мало-⁠помалу между ними и Соней завязались некоторые более близкие отношения: она писала им письма к их родным и отправляла их на почту. Их родственники и родственницы, приезжавшие в город, оставляли, по указанию их, в руках Сони вещи для них и даже деньги. Жены их и любовницы знали ее и ходили к ней. И когда она являлась на работах, приходя к Раскольникову, или встречалась с партией арестантов, идущих на работы, — все снимали шапки, все кланялись: «Матушка, Софья Семеновна, мать ты наша, нежная, болезная!» — говорили эти грубые, клейменые каторжные этому маленькому и худенькому созданию. Она улыбалась и откланивалась, и все они любили, когда она им улыбалась. Они любили даже ее походку, оборачивались посмотреть ей вслед, как она идет, и хвалили ее; хвалили ее даже за то, что она такая маленькая, даже уж не знали, за что похвалить. К ней даже ходили лечиться.

(Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание»)

В чем причины столь разного отношения каторжного люда к Родиону Раскольникову и Соне?

Разное отношение каторжного люда к Родиону Раскольникову и Соне объясняется противоположностью их внутренней позиции по отношению к людям и миру, что остро чувствуется даже без слов. Раскольников вызывает ненависть и отчуждение, потому что он отделяет себя от других, презирает их в глубине души и не признает себя равным им. Его преступление для каторжных усугубляется не самим убийством, а тем, что он — «барин», совершивший его из гордой идеи, а не из нужды, и при этом остается холодным, замкнутым и молчаливым. Его отчужденность и скрытое высокомерие ощущаются окружающими и порождают враждебность.
Совсем иначе воспринимают Соню. Она не ставит себя выше других, живет ради людей и для людей, с искренним состраданием и смирением. Соня помогает каторжным не из долга и не напоказ, а из любви: пишет письма, передает вещи, заботится о близких, принимает чужую боль как свою. Именно ее жертвенность, кротость и живая вера делают ее близкой и понятной даже самым ожесточенным людям.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
5. Задание #241632
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

– Я забыл вам сказать, – начал Захар, – давеча, как вы еще почивали, управляющий дворника прислал: говорит, что непременно надо съехать… квартира нужна.
– Ну, что ж такое? Если нужна, так, разумеется, съедем. Что ты пристаешь ко мне? Уж ты третий раз говоришь мне об этом.
– Ко мне пристают тоже.
– Скажи, что съедем.
– Они говорят: вы уж с месяц, говорят, обещали, а все не съезжаете; мы, говорят, полиции дадим знать.
– Пусть дают знать! – сказал решительно Обломов. – Мы и сами переедем, как потеплее будет, недели через три.
– Куда недели через три! Управляющий говорит, что чрез две недели рабочие придут: ломать все будут… «Съезжайте, говорит, завтра или послезавтра…»

– Э-э-э! слишком проворно! Видишь, еще что! Не сейчас ли прикажете? А ты мне не смей и напоминать о квартире. Я уж тебе запретил раз, а ты опять. Смотри!
– Что ж мне делать-то? – отозвался Захар.
– Что ж делать? – вот он чем отделывается от меня! – отвечал Илья Ильич. – Он меня спрашивает! Мне что за дело? Ты не беспокой меня, а там как хочешь, так и распорядись, только чтоб не переезжать. Не может постараться для барина!
– Да как же, батюшка, Илья Ильич, я распоряжусь? – начал мягким сипеньем Захар. – Дом-то не мой: как же из чужого дома не переезжать, коли гонят? Кабы мой дом был, так я бы с великим моим удовольствием…
– Нельзя ли их уговорить как-нибудь. «Мы, дескать, живем давно, платим исправно».
– Говорил, – сказал Захар.
– Ну, что ж они?
– Что! Наладили свое: «Переезжайте, говорят, нам нужно квартиру переделывать». Хотят из докторской и из этой одну большую квартиру сделать, к свадьбе хозяйского сына.
– Ах ты, Боже мой! – с досадой сказал Обломов. – Ведь есть же этакие ослы, что женятся!

Он повернулся на спину.
– Вы бы написали, сударь, к хозяину, – сказал Захар, – так, может быть, он бы вас не тронул, а велел бы сначала вон ту квартиру ломать.

Захар при этом показал рукой куда-то направо.
– Ну хорошо, как встану, напишу… Ты ступай к себе, а я подумаю. Ничего ты не умеешь сделать, – добавил он, – мне и об этой дряни надо самому хлопотать.

Захар ушел, а Обломов стал думать.
Но он был в затруднении, о чем думать: о письме ли старосты, о переезде ли на новую квартиру, приняться ли сводить счеты? Он терялся в приливе житейских забот и все лежал, ворочаясь с боку на бок. По временам только слышались отрывистые восклицания: «Ах, Боже мой! Трогает жизнь, везде достает».

(И. А. Гончаров, «Обломов»)

Как в приведенном эпизоде проявляется натура Обломова?

В приведенном эпизоде ярко проявляется основная черта натуры Обломова — его жизненная пассивность и болезненное уклонение от любых практических действий. Необходимость переезда вызывает у него раздражение и тревогу, но не побуждает к решительным шагам: Обломов предпочитает откладывать проблему, надеясь, что она «как-нибудь уладится сама». Он легко дает обещания («съедем», «напишу»), однако эти слова не переходят в поступки.
Характерно и его отношение к Захару: Обломов перекладывает ответственность на слугу, требуя «распорядиться», но одновременно упрекает его в неумении что-либо сделать. Это подчеркивает внутреннее противоречие героя: он хочет, чтобы за него действовали другие, сохраняя при этом иллюзию барского контроля. Даже реальная угроза — вмешательство полиции — не выводит его из состояния апатии.
Финал эпизода особенно показателен: Обломов «стал думать», но не может выбрать предмет размышлений и продолжает лежать, жалуясь, что «жизнь трогает». Тем самым Гончаров показывает, что для Обломова сама жизнь с ее требованиями и необходимостью выбора является тягостным испытанием. Его натура раскрывается как неспособность к действию, страх перед переменами и стремление укрыться от реальности в покое и бездействии.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
6. Задание #241644
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Катерина. Обманывать-то я не умею, скрывать-то ничего не могу.
Варвара. Ну, а ведь без этого нельзя; ты вспомни, где ты живешь!
У нас ведь дом на том держится. И я не обманщица была, да выучилась, когда нужно стало. Я вчера гуляла, так его видела, говорила с ним.

Катерина (после непродолжительного молчания, потупившись). Ну, так что ж?
Варвара. Кланяться тебе приказал. Жаль, говорит, что видеться негде.
Катерина (потупившись еще более). Где же видеться! Да и зачем…
Варвара. Скучный такой.
Катерина. Не говори мне про него, сделай милость, не говори! Я его и знать не хочу! Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого тебя не променяю! Я и думать-то не хотела, а ты меня смущаешь.
Варвара. Да не думай, кто же тебя заставляет?

Катерина. Не жалеешь ты меня ничего! Говоришь: не думай, а сама напоминаешь. Разве я хочу об нем думать? Да что делать, коли из головы нейдет. Об чем ни задумаю, а он так и стоит перед глазами. И хочу себя переломить, да не могу никак. Знаешь ли ты, меня нынче ночью опять враг смущал. Ведь я было из дому ушла.
Варвара. Ты какая-то мудреная, Бог с тобой! А по-моему: делай, что хочешь, только бы шито да крыто было.
Катерина. Не хочу я так. Да и что хорошего! Уж я лучше буду терпеть, пока терпится.
Варвара. А не стерпится, что ж ты сделаешь?
Катерина. Что я сделаю?
Варвара. Да, что ты сделаешь?
Катерина. Что мне только захочется, то и сделаю.
Варвара. Сделай, попробуй, так тебя здесь заедят.
Катерина. Что мне! Я уйду, да и была такова.
Варвара. Куда ты уйдешь? Ты мужняя жена.
Катерина. Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Конечно, не дай Бог этому случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержат меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!..

(А. Н. Островский. «Гроза»)

Какие черты характера Катерины проявляются в данной сцене?

В данной сцене ярко проявляются ключевые черты характера Катерины — искренность, нравственная цельность и внутренняя непримиримость ко лжи. Она прямо признается: «обманывать-то я не умею», что подчеркивает ее неспособность жить по законам «темного царства», основанного на притворстве и лицемерии.
Одновременно в Катерине раскрывается глубокая душевная противоречивость: она искренне стремится быть верной мужу, но не может справиться с запретным чувством, которое «из головы нейдет».
В отрывке заметна и внутренняя сила Катерины, сочетающаяся с отчаянием. Она не принимает компромисса, который предлагает Варвара («шито да крыто было»), предпочитая страдание обману. В ее словах о возможном уходе или гибели («в Волгу кинусь») проявляется крайний максимализм, готовность идти до конца, если жизнь станет невыносимой.
Таким образом, в этом эпизоде Катерина предстает как человек цельный, свободолюбивый и нравственно бескомпромиссный, чья искренность и внутренняя прямота делают ее особенно уязвимой в жестоком и лицемерном мире.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
7. Задание #241646
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Я завернулся в бурку и сел у забора на камень, поглядывая вдаль; предо мной тянулось ночною бурею взволнованное море, и однообразный шум его, подобный ропоту засыпающего города, напомнил мне старые годы, перенес мои мысли на север, в нашу холодную столицу. Волнуемый воспоминаниями, я забылся… Так прошло около часа, может быть, и более… Вдруг что-то похожее на песню поразило мой слух. Точно, это была песня, и женский, свежий голосок, – но откуда?.. Прислушиваюсь – напев странный, то протяжный и печальный, то быстрый и живой. Оглядываюсь – никого нет кругом; прислушиваюсь снова – звуки как будто падают с неба. Я поднял глаза: на крыше хаты моей стояла девушка в полосатом платье, с распущенными косами, настоящая русалка. Защитив глаза ладонью от лучей солнца, она пристально всматривалась вдаль, то смеялась и рассуждала сама с собой, то запевала снова песню.
Я запомнил эту песню от слова до слова:

Как по вольной волюшке –
По зелену морю,
Ходят все кораблики-
Белопарусники.
Промеж тех корабликов
Моя лодочка,
Лодка неснащеная,
Двухвесельная.
Буря ль разыграется –
Старые кораблики
Приподымут крылышки,
По морю размечутся.
Стану морю кланяться
Я низехонько:
«Уж не тронь ты, злое море,
Мою лодочку:
Везет моя лодочка
Вещи драгоценные,
Правит ею в темну ночь
Буйная головушка».

Мне невольно пришло на мысль, что ночью я слышал тот же голос; я на минуту задумался, и, когда снова посмотрел на крышу, девушки там не было. Вдруг она пробежала мимо меня, напевая что-то другое, и, прищелкивая пальцами, вбежала к старухе, и тут начался между ними спор. Старуха сердилась, она громко хохотала. И вот вижу, бежит опять вприпрыжку моя ундина; поравнявшись со мной, она остановилась и пристально посмотрела мне в глаза, как будто удивленная моим присутствием; потом небрежно обернулась и тихо пошла к пристани. Этим не кончилось: целый день она вертелась около моей квартиры: пенье и прыганье не прекращались ни на минуту. Странное существо! На лице ее не было никаких признаков безумия; напротив, глаза ее с бойкою проницательностию останавливались на мне, и эти глаза, казалось, были одарены какою-то магнетическою властью, и всякий раз они как будто бы ждали вопроса. Но только я начинал говорить, она убегала, коварно улыбаясь.

(М. Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени»)

Какую роль в приведенном фрагменте играет песня ундины?

В данном фрагменте песня ундины играет важную сюжетную, образную и символическую роль. Прежде всего, она создает атмосферу таинственности и ирреальности происходящего: песня звучит «как будто падает с неба», возникает внезапно и кажется оторванной от реального мира. Благодаря этому образ девушки ассоциируется с мифологическим образом русалки, существа пограничного между человеком и стихией.
Содержание песни символично. Образ «лодочки неснащенной, двухвесельной», противостоящей бурному морю, перекликается с судьбой человека, оказавшегося один на один с враждебной стихией. Песня словно предвещает опасность и намекает на скрытую угрозу, связанную с самой ундиной.
Кроме того, песня выполняет характеризующую функцию: она подчеркивает двойственность образа героини. С одной стороны, напев звучит нежно и поэтично, с другой — таит тревожный, обманчивый смысл. Это усиливает ощущение скрытого коварства девушки, которое позже подтвердится ее поведением.
Таким образом, песня ундины не только украшает повествование, но и углубляет его смысл, создавая атмосферу мистической опасности и предвосхищая драматическое развитие событий.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
8. Задание #241653
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Старик встал и подал письмо сыну.
– Слушай, – сказал он, – о жене не заботься: что возможно сделать, то будет сделано. Теперь слушай: письмо Михайлу Илларионовичу отдай. Я пишу, чтоб он тебя в хорошие места употреблял и долго адъютантом не держал: скверная должность! Скажи ты ему, что я его помню и люблю. Да напиши, как он тебя примет. Коли хорош будет, служи. Николая Андреича Болконского сын из милости служить ни у кого не будет. Ну, теперь поди сюда.

Он говорил такою скороговоркой, что не доканчивал половины слов, но сын привык понимать его. Он подвел сына к бюро, откинул крышку, выдвинул ящик и вынул исписанную его крупным, длинным и сжатым почерком тетрадь.
– Должно быть, мне прежде тебя умереть. Знай, тут мои записки, их государю передать после моей смерти. Теперь здесь – вот ломбардный билет и письмо: это премия тому, кто напишет историю суворовских войн. Переслать в академию. Здесь мои ремарки, после меня читай для себя, найдешь пользу.

Андрей не сказал отцу, что, верно, он проживёт еще долго. Он понимал, что этого говорить не нужно.
– Все исполню, батюшка, – сказал он.
– Ну, теперь прощай! – Он дал поцеловать сыну свою руку и обнял его. – Помни одно, князь Андрей: коли тебя убьют, мне, старику, больно будет… – Он неожиданно замолчал и вдруг крикливым голосом продолжал: – а коли узнаю, что ты повёл себя не как сын Николая Болконского, мне будет… стыдно! – взвизгнул он.
– Этого вы могли бы не говорить мне, батюшка, – улыбаясь, сказал сын.

Старик замолчал.
– Еще я хотел просить вас, – продолжал князь Андрей, – ежели меня убьют и ежели у меня будет сын, не отпускайте его от себя, как я вам вчера говорил, чтоб он вырос у вас… пожалуйста.
– Жене не отдавать? – сказал старик и засмеялся.
Они молча стояли друг против друга. Быстрые глаза старика прямо были устремлены в глаза сына. Что-то дрогнуло в нижней части лица старого князя.

– Простились… ступай! – вдруг сказал он. – Ступай! – закричал он сердитым и громким голосом, отворяя дверь кабинета.
– Что такое, что? – спрашивали княгиня и княжна, увидев князя Андрея и на минуту высунувшуюся фигуру кричавшего сердитым голосом старика…

(Л. Н. Толстой, «Война и мир»)

Как раскрываются взаимоотношения в диалоге Болконских?

В диалоге Болконских раскрываются сложные, противоречивые взаимоотношения отца и сына, основанные на строгой требовательности, скрытой любви и взаимном уважении. Старый князь говорит с Андреем резко, властно, почти командным тоном, что подчеркивает его деспотичность и привычку подавлять чувства. Однако за этой внешней суровостью стоит искренняя забота: он заранее хлопочет о службе сына, думает о его будущем и даже готовится к собственной смерти, передавая ему важные документы.
Отношение князя Болконского к сыну строится на понятии чести и фамильного достоинства: для него важнее всего, чтобы Андрей не опозорил имя Болконских. Это особенно заметно в словах о возможной гибели сына: старик боится не столько самой смерти Андрея, сколько стыда за недостойное поведение. В то же время в реплике «коли тебя убьют, мне, старику, больно будет» прорывается сдержанное отцовское чувство.
Князь Андрей, в свою очередь, относится к отцу с уважением и пониманием. Он не спорит, не оправдывается, спокойно принимает резкость и знает, когда следует промолчать. Его просьба о будущем сыне показывает доверие к отцу и признание его нравственного авторитета.
Молчаливая сцена прощания, взгляд в глаза и внезапный крик старого князя подчеркивают, что между ними существует глубокая эмоциональная связь, которую они не умеют выражать открыто. Их взаимоотношения строятся не на ласке, а на долге, чести и скрытой, но сильной взаимной привязанности.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
9. Задание #241655
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Когда проходили они канцелярию, Иван Антонович кувшинное рыло, учтиво поклонившись, сказал потихоньку Чичикову:
– Крестьян накупили на сто тысяч, а за труды дали только одну беленькую.
– Да ведь какие крестьяне, – отвечал ему на это тоже шепотом Чичиков, – препустой и преничтожный народ, и половины не стоят.

Иван Антонович понял, что посетитель был характера твердого и больше не даст.
– А почем купили душу у Плюшкина? – шепнул ему на другое ухо Собакевич.
– А Воробья зачем приписали? – сказал ему в ответ на это Чичиков.
– Какого Воробья? – сказал Собакевич.
– Да бабу, Елизавету Воробья, еще и букву ъ поставили на конце.
– Нет, никакого Воробья я не приписывал, – сказал Собакевич и отошел к другим гостям.

Гости добрались наконец гурьбой к дому полицеймейстера. Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах, и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил только: «Понимаешь!» – а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки и балыки, – это все было со стороны рыбного ряда. Потом появились прибавления с хозяйской стороны, изделия кухни: пирог с головизною, куда вошли хрящ и щеки девятипудового осетра, другой пирог – с груздями, пряженцы, маслянцы, взваренцы. Полицеймейстер был некоторым образом отец и благотворитель в городе. Он был среди граждан совершенно как в родной семье, а в лавки и в гостиный двор наведывался, как в собственную кладовую. Вообще он сидел, как говорится, на своем месте и должность свою постигнул в совершенстве. Трудно было даже и решить, он ли был создан для места, или место – для него. Дело было так поведено умно, что он получал вдвое больше доходов противу всех своих предшественников, а между тем заслужил любовь всего города. Купцы первые его очень любили, именно за то, что не горд; и точно, он крестил у них детей, кумился с ними и хоть драл подчас с них сильно, но как-то чрезвычайно ловко: и по плечу потреплет, и засмеется, и чаем напоит, пообещается и сам прийти поиграть в шашки, расспросит обо всем: как делишки, что и как. Если узнает, что детеныш как-нибудь прихворнул, и лекарство присоветует, – словом, молодец! Поедет на дрожках, даст порядок, а между тем и словцо промолвит тому-другому: «Что, Михеич, нужно бы нам с тобою доиграть когда-нибудь в горку». – «Да, Алексей Иванович, – отвечал тот, снимая шапку, – нужно бы». – «Ну, брат, Илья Парамоныч, приходи ко мне поглядеть рысака: в обгон с твоим пойдет, да и своего заложи в беговые; попробуем». Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович – хороший человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».

Заметив, что закуска была готова, полицеймейстер предложил гостям окончить вист после завтрака, и все пошли в ту комнату, откуда несшийся запах давно начинал приятным образом щекотать ноздри гостей и куда уже Собакевич давно заглядывал в дверь, наметив издали осетра, лежавшего в сторонке на большом блюде.

(Н. В. Гоголь, «Мертвые души»)

Как в данном фрагменте раскрывается мир чиновничества и его нравственные основы?

В приведенном фрагменте мир чиновничества показан как система, основанная на взаимной выгоде, корысти и негласных правилах сделки. Уже в разговоре Чичикова с Иваном Антоновичем проявляется повсеместность взяточничества: вопрос не в самом факте «труда», а лишь в его размере. Чичиков демонстрирует «твердость характера», то есть умение торговаться и не уступать лишнего, что сразу вызывает уважение чиновника.
Образ полицеймейстера особенно показателен. Он представлен как человек, идеально вписавшийся в систему: формально заботливый, хлебосольный, «народный», но при этом ловко извлекающий двойную выгоду из своей должности. Его «любовь» со стороны купцов строится на негласном договоре: он «хоть и возьмет», но зато «не выдаст», то есть защитит в нужный момент.
Пышное описание угощений подчеркивает избыточность, сытость и материальную направленность этого мира, где нравственные категории подменены бытовым удобством и взаимными услугами. Гоголь с сатирической точностью показывает, что здесь нет открытого зла или жестокости, но царит нравственная размытость, в которой коррупция воспринимается как естественная норма жизни.
Таким образом, в данном эпизоде раскрывается общество, где внешнее благодушие и «душевность» скрывают глубоко укоренившуюся систему корыстных отношений, а честность и закон подменяются личной выгодой и привычкой «ладить дела по-свойски».

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
10. Задание #241709
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

На берегу запели, – странно запели. Сначала раздался контральто, – он пропел две-три ноты, и раздался другой голос, начавший песню сначала, и первый все лился впереди его… – третий, четвертый, пятый вступили в песню в том же порядке. И вдруг ту же песню, опять-таки сначала, запел хор мужских голосов.

Каждый голос женщин звучал совершенно отдельно, все они казались разноцветными ручьями и, точно скатываясь откуда-то сверху по уступам, прыгая и звеня, вливаясь в густую волну мужских голосов, плавно лившуюся кверху, тонули в ней, вырывались из нее, заглушали ее и снова один за другим взвивались, чистые и сильные, высоко вверх.

Шума волн не слышно было за голосами… <…>
– Слышал ли ты, чтоб где-нибудь еще так пели? – спросила Изергиль, поднимая голову и улыбаясь беззубым ртом.
– Не слыхал. Никогда не слыхал…
– И не услышишь. Мы любим петь. Только красавцы могут хорошо петь, – красавцы, которые любят жить. Мы любим жить. Смотри-ка, разве не устали за день те, которые поют там? С восхода по закат работали, взошла луна, и уже – поют! Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот – поют.
– Но здоровье… – начал было я.
– Здоровья всегда хватит на жизнь. Здоровье! Разве ты, имея деньги, не тратил бы их? Здоровье – то же золото. Знаешь ты, что я делала, когда была молодой? Я ткала ковры с восхода по закат, не вставая почти. Я, как солнечный луч, живая была и вот должна была сидеть неподвижно, точно камень. И сидела до того, что, бывало, все кости у меня трещат. А как придет ночь, я бежала к тому, кого любила, целоваться с ним. И так я бегала три месяца, пока была любовь; все ночи этого времени бывала у него. И вот до какой поры дожила – хватило крови! А сколько любила! Сколько поцелуев взяла и дала!..

Я посмотрел ей в лицо. Ее черные глаза были все-таки тусклы, их не оживило воспоминание. Луна освещала ее сухие, потрескавшиеся губы, заостренный подбородок с седыми волосами на нем и сморщенный нос, загнутый, словно клюв совы. На месте щек были черные ямы, и в одной из них лежала прядь пепельно-седых волос, выбившихся из-под красной тряпки, которою была обмотана ее голова. Кожа на лице, шее и руках вся изрезана морщинами, и при каждом движении старой Изергиль можно было ждать, что сухая эта кожа разорвется вся, развалится кусками и предо мной встанет голый скелет с тусклыми черными глазами.

(М. Горький, «Старуха Изергиль»)

Как в рассуждениях Изергиль сочетаются понятия «уметь жить» и «хорошо петь»?

В рассуждениях Изергиль понятия «уметь жить» и «хорошо петь» тесно связаны и фактически тождественны. Для нее умение жить означает полноту и жадность к жизни, способность не беречь себя, а отдавать силы чувствам, труду, любви. Поэтому хорошо поют, по ее мнению, только те, кому «жизнь мила», кто не устал от нее и не прячется от нее в покое и сне. Песня становится проявлением жизненной энергии, радости бытия, внутренней свободы.
Изергиль противопоставляет таких людей тем, кто «не умеет жить»: они бы после тяжелого дня легли спать, тогда как любящие жизнь продолжают петь. В ее логике здоровье — не ценность сама по себе, а средство для жизни, которое нужно тратить, как золото, не жалея. Собственный жизненный опыт Изергиль подтверждает эту философию: она работала до изнеможения, но ночами жила любовью и страстью, не боясь истощить себя.
В представлении Изергиль умение жить проявляется в способности радоваться, любить и петь вопреки усталости и старости, а хорошее пение становится символом полноты, красоты и смелости прожитой жизни. Эта позиция выражает жизнелюбивую философию героини, для которой важнее всего интенсивность существования, а не его продолжительность.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
11. Задание #241711
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Чичиков вдруг постигнул дух начальника и в чем должно состоять поведение. Не шевельнул он ни глазом, ни бровью во все время класса, как ни щипали его сзади; как только раздавался звонок, он бросался опрометью и подавал учителю прежде всех треух (учитель ходил в треухе); подавши треух, он выходил первый из класса и старался ему попасться раза три на дороге, беспрестанно снимая шапку. Дело имело совершенный успех. Во все время пребывания в училище был он на отличном счету и при выпуске получил полное удостоение во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадежное поведение. Выйдя из училища, он очутился уже юношей довольно заманчивой наружности, с подбородком, потребовавшим бритвы. В это время умер отец его.

В наследстве оказались четыре заношенные безвозвратно фуфайки, два старых сюртука, подбитых мерлушками, и незначительная сумма денег. Отец, как видно, был сведущ только в совете копить копейку, а сам накопил ее немного. Чичиков продал тут же ветхий дворишко с ничтожной землицей за тысячу рублей, а семью людей перевел в город, располагаясь основаться в нем и заняться службой. В это же время был выгнан из училища за глупость или другую вину бедный учитель, любитель тишины и похвального поведения. Учитель с горя принялся пить, наконец и пить уже было ему не на что; больной, без куска хлеба и помощи, пропадал он где-то в нетопленой, забытой конурке. Бывшие ученики его, умники и остряки, в которых ему мерещилась беспрестанно непокорность и заносчивое поведение, узнавши об жалком его положении, собрали тут же для него деньги, продав даже многое нужное; один только Павлуша Чичиков отговорился неимением и дал какой-то пятак серебра, который тут же товарищи ему бросили, сказавши: «Эх ты, жила!» Закрыл лицо руками бедный учитель, когда услышал о таком поступке бывших учеников своих: слезы градом полились из погасавших очей, как у бессильного дитяти. «При смерти на одре привел Бог заплакать», – произнес он слабым голосом и тяжело вздохнул, услышав о Чичикове, прибавя тут же: «Эх, Павлуша! вот как переменяется человек! Ведь какой был благонравный, ничего буйного, шелк! Надул, сильно надул…»

Нельзя, однако же, сказать, чтобы природа героя нашего была так сурова и черства и чувства его были до того притуплены, чтобы он не знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и то и другое, он бы даже хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже тех денег, которых положено было не трогать, словом, отцовское наставление «береги и копи копейку» пошло впрок. Но в нем не было привязанности собственно к деньгам для денег, им не владели скряжничество и скупость. Нет, не они двигали им, ему мерещилась впереди жизнь во всех довольствах, со всякими достатками, экипажи, дом, отлично устроенный, вкусные обеды, вот что беспрерывно носилось в голове его. Чтобы наконец, потом, со временем, вкусить непременно все это, вот для чего береглась копейка, скупо отказываемая до времени и себе и другому. Когда проносился мимо его богач на пролетных красивых дрожках, на рысаках в богатой упряжи, он как вкопанный останавливался на месте и потом, очнувшись, как после долгого сна, говорил: «А ведь был конторщик, волосы носил в кружок!» И все, что ни отзывалось богатством и довольством, производило на него впечатление, непостижимое им самим.

(Н. В. Гоголь, «Мертвые души»)

Как в данном фрагменте раскрывается формирование характера Чичикова и его жизненных принципов?

В фрагменте показано, как с ранних лет формируется характер Чичикова и складываются его жизненные установки. Уже в училище он проявляет умение тонко чувствовать власть и приспосабливаться к ней: Чичиков безропотно терпит неудобства, демонстрирует показное усердие и внешнюю почтительность, что приносит ему успех и одобрение начальства. Его «примерное поведение» оказывается не нравственным качеством, а расчетливой стратегией.
Особенно показателен эпизод с больным учителем. Чичиков способен на сострадание, но оно уступает место холодному расчету: он помогает ровно настолько, чтобы не затронуть собственных интересов. Это подчеркивает его внутреннюю ограниченность и подчинение отцовскому принципу «береги и копи копейку». При этом Гоголь подчеркивает, что Чичиков не скупец по натуре: деньги для него — не цель, а средство достижения мечты о «жизни во всех довольствах».
В этом отрывке раскрывается двойственность натуры Чичикова: внешняя благонадежность и аккуратность сочетаются с внутренним эгоизмом и духовной пустотой. Его характер формируется как характер человека, для которого главное — личный успех и благополучие, а нравственные чувства подчинены расчету и выгоде.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
12. Задание #241713
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

На другой день рано утром Марья Ивановна проснулась, оделась и тихонько пошла в сад. Утро было прекрасное, солнце освещало вершины лип, пожелтевших уже под свежим дыханием осени. Широкое озеро сияло неподвижно. Проснувшиеся лебеди важно выплывали из-под кустов, осеняющих берег. Марья Ивановна пошла около прекрасного луга, где только что поставлен был памятник в честь недавних побед графа Петра Александровича Румянцева. Вдруг белая собачка английской породы залаяла и побежала ей навстречу. Марья Ивановна испугалась и остановилась. В эту самую минуту раздался приятный женский голос: «Не бойтесь, она не укусит». И Марья Ивановна увидела даму, сидевшую на скамейке против памятника. Марья Ивановна села на другом конце скамейки. Дама пристально на нее смотрела; а Марья Ивановна, со своей стороны бросив несколько косвенных взглядов, успела рассмотреть ее с ног до головы. Она была в белом утреннем платье, в ночном чепце и в душегрейке. Ей казалось лет сорок. Лицо ее, полное и румяное, выражало важность и спокойствие, а голубые глаза и легкая улыбка имели прелесть неизъяснимую. Дама первая перервала молчание.

– Вы, верно, не здешние? – сказала она.
– Точно так-с: я вчера только приехала из провинции.
– Вы приехали с вашими родными?
– Никак нет-с. Я приехала одна.
– Одна! Но вы так еще молоды.
– У меня нет ни отца, ни матери.
– Вы здесь, конечно, по каким-нибудь делам?
– Точно так-с. Я приехала подать просьбу государыне.
– Вы сирота: вероятно, вы жалуетесь на несправедливость и обиду?
– Никак нет-с. Я приехала просить милости, а не правосудия.
– Позвольте спросить, кто вы таковы?
– Я дочь капитана Миронова.
– Капитана Миронова! того самого, что был комендантом в одной из оренбургских крепостей?
– Точно так-с.

Дама, казалось, была тронута. «Извините меня, – сказала она голосом еще более ласковым, – если я вмешиваюсь в ваши дела; но я бываю при дворе; изъясните мне, в чем состоит ваша просьба, и, может быть, мне удастся вам помочь».
Марья Ивановна встала и почтительно ее благодарила. Все в неизвестной даме невольно привлекало сердце и внушало доверенность. Марья Ивановна вынула из кармана сложенную бумагу и подала ее незнакомой своей покровительнице, которая стала читать ее про себя.
Сначала она читала с видом внимательным и благосклонным; но вдруг лицо ее переменилось, – и Марья Ивановна, следовавшая глазами за всеми ее движениями, испугалась строгому выражению этого лица, за минуту столь приятному и спокойному.

– Вы просите за Гринева? – сказала дама с холодным видом. – Императрица не может его простить. Он пристал к самозванцу не из невежества и легковерия, но как безнравственный и вредный негодяй.
– Ах, неправда! – вскрикнула Марья Ивановна.
– Как неправда! – возразила дама, вся вспыхнув.
– Неправда, ей-Богу, неправда! Я знаю все, я все вам расскажу. Он для одной меня подвергался всему, что постигло его. И если он не оправдался перед судом, то разве потому только, что не хотел запутать меня. Тут она с жаром рассказала все, что уже известно моему читателю.

Дама выслушала ее со вниманием. «Где вы остановились?» – спросила она потом; и, услыша, что у Анны Власьевны, примолвила с улыбкою: «А! знаю. Прощайте, не говорите никому о нашей встрече. Я надеюсь, что вы недолго будете ждать ответа на ваше письмо».
С этим словом она встала и вошла в крытую аллею, а Марья Ивановна возвратилась к Анне Власьевне, исполненная радостной надежды.

(А. С. Пушкин. «Капитанская дочка»)

Как в данном эпизоде раскрываются нравственные качества Марьи Ивановны?

В приведенном эпизоде ясно проявляются лучшие нравственные качества Марьи Ивановны — скромность, искренность, мужество и нравственная стойкость. С самого начала сцены она показана как тихая, простая девушка, лишенная светского опыта, но внутренне цельная и чистая. В разговоре с незнакомой дамой Марья Ивановна держится почтительно и сдержанно, не пытается произвести впечатление и говорит только правду.
Особенно ярко ее характер раскрывается в момент, когда дама обвиняет Гринева в безнравственности. Марья Ивановна не боится возразить человеку, стоящему выше ее по положению, и горячо защищает любимого, забывая о собственной робости. Ее речь продиктована не расчетом, а искренним чувством и верой в справедливость.
Готовность просить не «правосудия», а «милости» подчеркивает ее нравственную зрелость и смирение перед жизненными обстоятельствами. Именно внутренняя честность и душевная чистота Марьи Ивановны вызывают доверие и сочувствие собеседницы. В этом эпизоде она предстает как нравственный центр произведения, чья искренность и моральная сила оказываются сильнее официальных обвинений и формальных законов.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
13. Задание #241715
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Городничий. Ну что же, как вы, Иван Кузьмич?
Почтмейстер. Да что я? Как вы, Антон Антонович
Городничий. Да что я? Страху-то нет, а так, немножко… Купечество да гражданство меня смущает. Говорят, что я им солоно пришелся, а я, вот ей-Богу, если и взял с иного, то, право, без всякой ненависти. Я даже думаю (берет его под руку и отводит в сторону), я даже думаю, не было ли на меня какого-нибудь доноса. Зачем же в самом деле к нам ревизор? Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли вам, для общей нашей пользы, всякое письмо, которое прибывает к вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак немножко распечатать и прочитать: не содержится ли в нём какого-нибудь донесения или просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать; впрочем, можно даже и так отдать письмо, распечатанное.

Почтмейстер. Знаю, знаю… Этому не учите, это я делаю не то чтоб из предосторожности, а больше из любопытства: смерть люблю узнать, что есть нового на свете. Я вам скажу, что это преинтересное чтение. Иное письмо с наслажденьем прочтешь – так описываются разные пассажи… а назидательность какая… лучше, чем в «Московских ведомостях»!
Городничий. Ну что ж, скажите, ничего не начитывали о каком-нибудь чиновнике из Петербурга?
Почтмейстер. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом… очень, очень хорошо: «Жизнь моя, милый друг, течет, говорит, в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет…» – с большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?

Городничий. Ну, теперь не до того. Так сделайте милость, Иван Кузьмич: если на случай попадется жалоба или донесение, то без всяких рассуждений задерживайте.
Почтмейстер. С большим удовольствием.
Аммос Федорович. Смотрите, достанется вам когда-нибудь за это.
Почтмейстер. Ах, батюшки!
Городничий. Ничего, ничего. Другое дело, если бы вы из этого публичное что-нибудь сделали, но ведь это дело семейственное.
Аммос Федорович. Да, нехорошее дело заварилось! А я, признаюсь, шел было к вам, Антон Антонович, с тем чтобы попотчевать вас собачонкою. Родная сестра тому кобелю, которого вы знаете. Ведь вы слышали, что Чептович с Варховинским затеяли тяжбу, и теперь мне роскошь: травлю зайцев на землях и у того и у другого.
Городничий. Батюшки, не милы мне теперь ваши зайцы: у меня инкогнито проклятое сидит в голове. Так и ждешь, что вот отворится дверь и – шасть…

(Н. В. Гоголь, «Ревизор»)

Как в данном диалоге раскрывается атмосфера страха и нравственная деградация городских чиновников?

В приведенном фрагменте комедии Николай Гоголь атмосфера страха и нравственной распущенности чиновничьего мира раскрывается через живой, разговорный диалог. Городничий, внешне уверенный, на самом деле постоянно испытывает тревогу: его пугают возможные доносы и приезд ревизора, что свидетельствует о сознании собственной вины. Страх разоблачения заставляет его легко переступать через закон и мораль, предлагая почтмейстеру вскрывать частную переписку.
Почтмейстер, в свою очередь, не только не возражает, но с удовольствием признается в систематическом нарушении служебных обязанностей, оправдывая это «любопытством». Его легкомысленное отношение к чужим письмам подчеркивает обыденность беззакония в жизни чиновников. Даже возможное наказание воспринимается им не как серьезная угроза, а как повод для краткого испуга.
Реплики других персонажей усиливают общее впечатление нравственного разложения: служебные преступления обсуждаются как «дело семейственное», а разговоры о взятках, злоупотреблениях и личных выгодах звучат буднично и непринужденно.
В этом диалоге Гоголь показывает, что страх ревизии обнажает истинную сущность чиновников: их мир держится не на законе и долге, а на взаимном покрывательстве, привычке к обману и внутренней готовности к любому нравственному компромиссу.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
14. Задание #241716
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

– Ну да это, положим, в болезни, а то вот еще: убил, да за честного человека себя почитает, людей презирает, бледным ангелом ходит, – нет, уж какой тут Миколка, голубчик Родион Романыч, тут не Миколка!
Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный.

– Так… кто же… убил?.. – спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом.
– Как кто убил?.. – переговорил он, точно не веря ушам своим, – да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… – прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.
Раскольников вскочил с дивана, постоял было несколько секунд и сел опять, не говоря ни слова. Мелкие конвульсии вдруг прошли по всему его лицу.

– Губка-то опять, как и тогда, вздрагивает, – пробормотал как бы даже с участием Порфирий Петрович. – Вы меня, Родион Романыч, кажется, не так поняли-с, – прибавил он, несколько помолчав, – оттого так и изумились. Я именно пришел с тем, чтоб уже все сказать и дело повести на открытую.
– Это не я убил, – прошептал было Раскольников, точно испуганные маленькие дети, когда их захватывают на месте преступления.
– Нет, это вы-с, Родион Романыч, вы-с, и некому больше-с, – строго и убежденно прошептал Порфирий.

Они оба замолчали, и молчание длилось даже до странности долго, минут с десять. Раскольников облокотился на стол и молча ерошил пальцами свои волосы. Порфирий Петрович сидел смирно и ждал. Вдруг Раскольников презрительно посмотрел на Порфирия.
– Опять вы за старое, Порфирий Петрович! Все за те же ваши приемы: как это вам не надоест, в самом деле?
– Э, полноте, что мне теперь приемы! Другое бы дело, если бы тут находились свидетели; а то ведь мы один на один шепчем. Сами видите, я не с тем к вам пришел, чтобы гнать и ловить вас, как зайца. Признаетесь аль нет – в эту минуту мне все равно. Про себя-то я и без вас убежден.
– А коли так, зачем вы пришли? – раздражительно спросил Раскольников. – Я вам прежний вопрос задаю: если вы меня виновным считаете, зачем не берете вы меня в острог?
– Ну, вот это вопрос! По пунктам вам и отвечу: во-первых, взять вас так прямо под арест мне невыгодно.
– Как невыгодно! Коли вы убеждены, так вы должны…
– Эй, что ж, что я убежден? Ведь все это покамест мои мечты-с…

(Ф. М. Достоевский, «Преступление и наказание»)

Как в данном диалоге раскрывается психологическое противостояние Раскольникова и Порфирия Петровича?

В приведенном фрагменте психологическое противостояние Раскольникова и Порфирия Петровича достигает наивысшего напряжения. Порфирий отказывается от прежних намеков и «приемов» и прямо называет Раскольникова убийцей, что становится для героя сокрушительным ударом. Реакция Раскольникова — дрожь, конвульсии, бессилие — показывает, что внутренне он уже не способен сопротивляться правде.
Порфирий выступает не как формальный следователь, а как тонкий психолог: он наблюдает за мельчайшими жестами и мимикой Раскольникова, замечает «вздрагивающую губу», выдерживает долгие паузы, заставляя преступника мучиться собственным молчанием. Его уверенность не опирается на улики, но основана на глубоком понимании человеческой природы.
Раскольников, в свою очередь, пытается сохранить внешнее самообладание и даже прибегает к насмешке и раздражению, однако его защита рассыпается. Он требует логического завершения обвинения — ареста, но Порфирий разрушает эту логику, заявляя, что «взять под арест» пока невыгодно.
Этот диалог показывает, что борьба между героями происходит прежде всего на нравственно-психологическом уровне: Порфирий подталкивает Раскольникова к признанию не силой закона, а силой истины, а сам Раскольников всё яснее осознаёт невозможность спрятаться от собственной вины.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
15. Задание #241775
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Николай Петрович позвонил и закричал: «Дуняша!» Но вместо Дуняши на террасу вышла сама Фенечка. Это была молодая женщина лет двадцати трех, вся беленькая и мягкая, с темными волосами и глазами, с красными, детски пухлявыми губками и нежными ручками. На ней было опрятное ситцевое платье, голубая новая косынка легко лежала на ее круглых плечах. Она несла большую чашку какао и, поставив ее перед Павлом Петровичем, вся застыдилась: горячая кровь разлилась алою волной под тонкою кожицей ее миловидного лица. Она опустила глаза и остановилась у стола, слегка опираясь на самые кончики пальцев. Казалось, ей и совестно было, что она пришла, и в то же время она как будто чувствовала, что имела право прийти.

Павел Петрович строго нахмурил брови, а Николай Петрович смутился.
– Здравствуй, Фенечка, – проговорил он сквозь зубы.
– Здравствуйте-с, – ответила она негромким, но звучным голосом и, глянув искоса на Аркадия, который дружелюбно ей улыбался, тихонько вышла. Она ходила немножко вразвалку, но и это к ней пристало.
На террасе в течение нескольких мгновений господствовало молчание. Павел Петрович похлебывал свой какао и вдруг поднял голову.
– Вот и господин нигилист к нам жалует, – промолвил он вполголоса.

Действительно, по саду, шагая через клумбы, шел Базаров. Его полотняное пальто и панталоны были запачканы в грязи, цепкое болотное растение обвивало тулью его старой круглой шляпы, в правой руке он держал небольшой мешок, в мешке шевелилось что-то живое. Он быстро приблизился к террасе и, качнув головою, промолвил:
– Здравствуйте, господа; извините, что опоздал к чаю, сейчас вернусь; надо вот этих пленниц к месту пристроить.
– Что это у вас, пиявки? – спросил Павел Петрович.
– Нет, лягушки.
– Вы их едите или разводите?
– Для опытов, – равнодушно проговорил Базаров и ушел в дом.
– Это он их резать станет, – заметил Павел Петрович, – в принципы не верит, а в лягушек верит.

Аркадий с сожалением посмотрел на дядю, и Николай Петрович украдкой пожал плечом. Сам Павел Петрович почувствовал, что сострил неудачно, и заговорил о хозяйстве и о новом управляющем, который накануне приходил к нему жаловаться, что работник Фома «дибоширничает» и от рук отбился. «Такой уж он Езоп, – сказал он между прочим, – всюду протестовал себя дурным человеком; поживет и с глупостью отойдет».

(И. С. Тургенев, «Отцы и дети»)

Как в данном эпизоде через детали поведения и диалога раскрывается конфликт «отцов» и «детей»?

В этом фрагменте романа И. С. Тургенева «Отцы и дети» конфликт поколений раскрывается не в прямом споре, а через жесты, интонации и бытовые сцены, что делает его особенно выразительным. Сцена с Фенечкой подчеркивает напряженность в доме Кирсановых: ее смущение, стыд и одновременно ощущение «права прийти» отражают неустойчивость ее положения. Реакции братьев различны: Николай Петрович смущен и мягок, Павел Петрович холоден и строг, что показывает расхождение их жизненных и нравственных установок.
Появление Базарова резко меняет атмосферу эпизода. Его внешний вид — грязная одежда, мешок с лягушками — контрастирует с размеренным, «приличным» миром дворянской усадьбы. Этот контраст символизирует разрыв между старыми ценностями и новым, нигилистическим взглядом на жизнь. Реплики Павла Петровича полны скрытой иронии и раздражения: он стремится уколоть Базарова, но его насмешка звучит неубедительно и даже неловко.
Аркадий и Николай Петрович реагируют иначе — с неловкостью и сожалением, что подчеркивает их внутреннее колебание между двумя мирами. Конфликт здесь проявляется как несовместимость мировоззрений, когда представители старшего поколения чувствуют утрату авторитета, а новое поколение, в лице Базарова, не стремится ни к примирению, ни к объяснениям. Эпизод показывает, что противостояние «отцов» и «детей» пронизывает даже повседневные сцены, превращая обычный разговор в скрытое столкновение ценностей.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
16. Задание #241780
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Те же и Скотинин.
Правдин. Как вы подкрались, господин Скотинин! Этого бы я от вас и не чаял.
Скотинин. Я проходил мимо вас. Услышал, что меня кличут, я и откликнулся. У меня такой обычай: кто вскрикнет – Скотинин! А я ему: я! Что вы, братцы, и заправду? Я сам служивал в гвардии и отставлен капралом. Бывало, на съезжей в перекличке как закричат: Тарас Скотинин! А я во все горло: я!
Правдин. Мы вас теперь не кликали, и вы можете идти, куда шли.
Скотинин. Я никуда не шел, а брожу, задумавшись. У меня такой обычай, как что заберу в голову, то из нее гвоздем не выколотишь. У меня, слышь ты, что вошло в ум, тут и засело. О том вся и дума, то только и вижу во сне, как наяву, а наяву, как во сне.

Правдин. Что ж бы вас так теперь занимало?
Скотинин. Ох, братец, друг ты мой сердешный! Со мною чудеса творятся. Сестрица моя вывезла меня скоро-наскоро из моей деревни в свою, а коли так же проворно вывезет меня из своей деревни в мою, то могу пред целым светом по чистой совести сказать: ездил я ни по что, привез ничего.
Правдин. Какая жалость, господин Скотинин! Сестрица ваша играет вами, как мячиком.
Скотинин (озлобясь). Как мячиком? Оборони Бог! Да я и сам зашвырну ее так, что целой деревней в неделю не отыщут.
Софья. Ах, как вы рассердились!
Милон. Что с вами сделалось?
Скотинин. Сам ты, умный человек, порассуди. Привезла меня сестра сюда жениться. Теперь сама же подъехала с отводом: «Что-де тебе, братец, в жене; была бы-де у тебя, братец, хорошая свинья». Нет, сестра! Я и своих поросят занести хочу. Меня не проведешь.
Правдин. Мне самому кажется, господин Скотинин, что сестрица ваша помышляет о свадьбе, только не о вашей.

Скотинин. Эка притча! Я другому не помеха. Всякий женись на своей невесте. Я чужу не трону, и мою чужой не тронь же. (Софье.) Ты не бось, душенька. Тебя у меня никто не перебьет.
Софья. Это что значит? Вот еще новое!
Милон (вскричал). Какая дерзость!
Скотинин (к Софье). Чего ж ты испугалась?
Правдин (к Милону). Как ты можешь осердиться на Скотинина!
Софья (Скотинину). Неужели суждено мне быть вашею женою?
Милон. Я насилу могу удержаться!
Скотинин. Суженого конем не объедешь, душенька! Тебе на свое счастье грех пенять. Ты будешь жить со мною припеваючи. Десять тысяч твоего доходу! Эко счастье привалило; да я столько родясь и не видывал; да я на них всех свиней со бела света выкуплю; да я, слышь ты, то сделаю, что все затрубят: в здешнем-де околотке и житье одним свиньям.

Правдин. Когда же у вас могут быть счастливы одни только скоты, то жене вашей от них и от вас будет худой покой.
Скотинин. Худой покой! ба! ба! ба! да разве светлиц у меня мало? Для нее одной отдам угольную с лежанкой. Друг ты мой сердешный! коли у меня теперь, ничего не видя, для каждой свинки клевок особливый, то жене найду светелку.
Милон. Какое скотское сравнение!
Правдин (Скотинину). Ничему не бывать, господин Скотинин! Я скажу вам, что сестрица ваша прочит ее за сынка своего.
Скотинин. Как! Племяннику перебивать у дяди! Да я его на первой встрече, как черта, изломаю. Ну, будь я свиной сын, если я не буду ее мужем или Митрофан – уродом.

(Д. И. Фонвизин, «Недоросль»)

Как в данном диалоге раскрывается образ Скотинина и сатирическая направленность пьесы?

В приведенном фрагменте образ Скотинина раскрывается как яркий пример грубого, невежественного и нравственно ограниченного помещика. Его речь изобилует просторечиями, повторами, грубыми угрозами и постоянными сравнениями с животными, прежде всего со свиньями, что подчеркивает его духовную примитивность. Для Скотинина брак — не союз людей, а выгодная сделка, позволяющая увеличить доход и число «поросят», которых он ценит выше человеческих отношений.
Комизм образа строится на несоответствии между самоуверенностью героя и его умственной убогостью. Он искренне не понимает возмущения Софьи и Милона, считая свое поведение естественным и справедливым. Его агрессивность, склонность к насилию и жадность обнажают опасность такого «хозяина жизни», для которого жена — почти часть хозяйства.
Через Скотинина Фонвизин сатирически обличает нравы крепостнического дворянства, показывая, к чему приводит отсутствие образования и моральных ориентиров. Герой становится живым воплощением авторской идеи: человек, не воспитанный разумом и нравственностью, неизбежно превращается в «скота», независимо от своего происхождения и социального положения.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
17. Задание #241784
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Пугачев осведомился о состоянии крепости, о слухах про неприятельские войска и тому подобном и вдруг спросил его неожиданно:
– Скажи, братец, какую девушку держишь ты у себя под караулом? Покажи-ка мне ее.
Швабрин побледнел как мертвый.
– Государь, – сказал он дрожащим голосом… – Государь, она не под караулом… она больна… она в светлице лежит.
– Веди ж меня к ней, – сказал самозванец, вставая с места. Отговориться было невозможно. Швабрин повел Пугачева в светлицу Марьи Ивановны. Я за ними последовал.

Швабрин остановился на лестнице.
– Государь! – сказал он. – Вы властны требовать от меня, что вам угодно; но не прикажите постороннему входить в спальню к жене моей.
Я затрепетал.
– Так ты женат! – сказал я Швабрину, готовяся его растерзать.
– Тише! – прервал меня Пугачев. – Это мое дело. А ты, – продолжал он, обращаясь к Швабрину, – не умничай и не ломайся: жена ли она тебе или не жена, а я веду к ней кого хочу. Ваше благородие, ступай за мною.

У дверей светлицы Швабрин опять остановился и сказал прерывающимся голосом:
– Государь, предупреждаю вас, что она в белой горячке и третий день как бредит без умолку.
– Отворяй! – сказал Пугачев.
Швабрин стал искать у себя в карманах и сказал, что не взял с собою ключа. Пугачев толкнул дверь ногою; замок отскочил, дверь отворилась, и мы вошли.

Я взглянул и обмер. На полу, в крестьянском оборванном платье сидела Марья Ивановна, бледная, худая, с растрепанными волосами. Перед нею стоял кувшин воды, накрытый ломтем хлеба. Увидя меня, она вздрогнула и закричала. Что тогда со мною стало – не помню.
Пугачев посмотрел на Швабрина и сказал с горькой усмешкою:
– Хорош у тебя лазарет! – Потом, подошел к Марье Ивановне: – Скажи мне, голубушка, за что твой муж тебя наказывает? В чем ты перед ним провинилась?
– Мой муж! – повторила она. – Он мне не муж. Я никогда не буду его женою! Я лучше решилась умереть и умру, если меня не избавят.

Пугачев взглянул грозно на Швабрина.
– И ты смел меня обманывать! – сказал ему. – Знаешь ли, бездельник, чего ты достоин?
Швабрин упал на колени… В эту минуту презрение заглушило во мне все чувства ненависти и гнева. С омерзением глядел я на дворянина, валяющегося в ногах беглого казака. Пугачев смягчился.
– Милую тебя на сей раз, – сказал он Швабрину, – но знай, что при первой вине тебе припомнится и эта.

Потом обратился он к Марье Ивановне и сказал ей ласково:
– Выходи, красная девица; дарую тебе волю. Я государь.
Марья Ивановна быстро взглянула на него и догадалась, что перед нею убийца ее родителей. Она закрыла лицо обеими руками и упала без чувств. Я кинулся к ней, но в эту минуту очень смело в комнату втерлась моя старинная знакомая Палаша и стала ухаживать за своею барышнею. Пугачев вышел из светлицы, и мы трое сошли в гостиную.

(А. С. Пушкин, «Капитанская дочка»)

Как в данном эпизоде раскрываются характеры Пугачева и Швабрина и авторское отношение к ним?

В этом эпизоде повести особенно ярко противопоставлены характеры Пугачева и Швабрина. Швабрин показан как человек низкий и нравственно сломленный: он лжет, прикрывается мнимым браком, издевается над беззащитной Марьей Ивановной и в решающий момент униженно падает на колени, спасая себя ценой чести. Его трусость и подлость вызывают у Гринева не гнев, а презрение.
Пугачев, напротив, предстает фигурой противоречивой, но внутренне цельной. Он суров и властен, однако способен отличить ложь от правды и проявить справедливость. Узнав об обмане, Пугачев гневается, но, услышав искренние слова Марьи Ивановны, принимает решение освободить ее, действуя как самозваный «государь», уверенный в своем праве миловать. Его ласковое обращение к девушке подчеркивает неожиданную человечность и великодушие.
Контраст между «беглым казаком» Пугачевым и дворянином Швабриным имеет глубокий нравственный смысл. Пушкин показывает, что истинное благородство определяется не происхождением, а поступками. В этом эпизоде Пугачев оказывается нравственно выше Швабрина, а сцена спасения Марьи Ивановны становится важным моментом утверждения авторской идеи о чести, правде и милосердии.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
18. Задание #241788
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

Настя (вскакивая). Молчите… несчастные! Ах… бродячие собаки! Разве… разве вы можете понимать… любовь? Настоящую любовь? А у меня – была она… настоящая! (Барону.) Ты! Ничтожный!.. Образованный ты человек… говоришь – лежа кофей пил…
Лука. А вы – погоди-ите! Вы – не мешайте! Уважьте человеку… не в слове – дело, а – почему слово говорится? – вот в чем дело! Рассказывай, девушка, ничего!
Бубнов. Раскрашивай, ворона, перья… валяй!
Барон. Ну – дальше!
Наташа. Не слушай их… что они? Они – из зависти это… про себя им сказать нечего…

Настя (снова садится). Не хочу больше! Не буду говорить… Коли они не верят… коли смеются… (Вдруг, прерывая речь, молчит несколько секунд и, вновь закрыв глаза, продолжает горячо и громко, помахивая рукой в такт речи и точно вслушиваясь в отдаленную музыку.) И вот – отвечаю я ему: «Радость жизни моей! Месяц ты мой ясный! И мне без тебя тоже вовсе невозможно жить на свете… потому как люблю я тебя безумно и буду любить, пока сердце бьется во груди моей! Но, говорю, не лишай себя молодой твоей жизни… как нужна она дорогим твоим родителям, для которых ты – вся их радость… Брось меня! Пусть лучше я пропаду… от тоски по тебе, жизнь моя… я – одна… я – таковская! Пускай уж я… погибаю, – все равно! Я – никуда не гожусь… и нет мне ничего… нет ничего…» (Закрывает лицо руками и беззвучно плачет.)

Наташа (отвертываясь в сторону, негромко). Не плачь… не надо!
Лука, улыбаясь, гладит голову Насти.
Бубнов (хохочет). Ах… чертова кукла! а?
Барон (тоже смеется). Дедка! Ты думаешь – это правда? Это все из книжки «Роковая любовь»… Все это – ерунда! Брось ее!..
Наташа. А тебе что? Ты! Молчи уж… коли Бог убил…
Настя (яростно). Пропащая душа! Пустой человек! Где у тебя – душа?
Лука (берет Настю за руку). Уйдем, милая! ничего… не сердись! Я – знаю… Я – верю! Твоя правда, а не ихняя… Коли ты веришь, была у тебя настоящая любовь… значит – была она! Была! А на него – не сердись, на сожителя-то… Он… может, и впрямь из зависти смеется… у него, может, вовсе не было настоящего-то… ничего не было! Пойдем-ка!..

Настя (крепко прижимая руки ко груди). Дедушка! Ей-богу… было это! Все было!.. Студент он… француз был… Гастошей звали… с черной бородкой… в лаковых сапогах ходил… разрази меня гром на этом месте! И так он меня любил… так любил!
Лука. Я – знаю! Ничего! Я верю! В лаковых сапогах, говоришь? А-яй-ай! Ну – и ты его тоже – любила?
Уходят за угол.

(М. Горький, «На дне»)

Как в данном эпизоде раскрывается столкновение разных представлений о правде и сострадании?

В этом фрагменте пьесы М. Горького «На дне» сталкиваются два противоположных отношения к человеческой душе — жестокий «реализм» обитателей ночлежки и сострадательная позиция Луки. Настя искренне переживает свою историю любви, которая для нее является единственной духовной опорой и смыслом жизни. Насмешки Барона и Бубнова обнажают их внутреннюю опустошенность: они не верят ни в любовь, ни в чувства, потому что сами лишены душевного опыта и живут в мире цинизма и равнодушия.
Лука, напротив, сознательно встает на сторону Насти. Для него важно не то, была ли ее история «правдой» в буквальном смысле, а то, зачем эта правда нужна человеку. Он понимает, что вера в любовь помогает Насте выжить, сохранить человеческое достоинство в унизительных условиях ночлежки. Его слова «Коли ты веришь — значит, была» выражают философию сострадания, где духовная истина ценнее фактической.
Эпизод показывает, что в мире «дна» жестокая правда может убивать, тогда как сострадательная «ложь» способна поддержать и спасти душу. Через образ Луки Горький поднимает сложный нравственный вопрос: что важнее — беспощадная истина или милосердие к человеку, лишенному надежды.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
19. Задание #241793
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

– И знаете, Павел Иванович! – сказал Манилов, явя в лице своем выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский доктор засластил немилосердно, воображая ею обрадовать пациента. – Тогда чувствуешь какое-то, в некотором роде, духовное наслаждение… Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие, можно сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором…
– Помилуйте, что ж за приятный разговор?.. Ничтожный человек, и больше ничего, – отвечал Чичиков.
– О! Павел Иванович, позвольте мне быть откровенным: я бы с радостию отдал половину всего моего состояния, чтобы иметь часть тех достоинств, которые имеете вы!..
– Напротив, я бы почел с своей стороны за величайшее…

Неизвестно, до чего бы дошло взаимное излияние чувств обоих приятелей, если бы вошедший слуга не доложил, что кушанье готово.
– Прошу покорнейше, – сказал Манилов. – Вы извините, если у нас нет такого обеда, какой на паркетах и в столицах, у нас просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца. Покорнейше прошу.
Тут они еще несколько времени поспорили о том, кому первому войти, и наконец Чичиков вошел боком в столовую.

В столовой уже стояли два мальчика, сыновья Манилова, которые были в тех летах, когда сажают уже детей за стол, но еще на высоких стульях. При них стоял учитель, поклонившийся вежливо и с улыбкою. Хозяйка села за свою суповую чашку; гость был посажен между хозяином и хозяйкою, слуга завязал детям на шею салфетки.
– Какие миленькие дети, – сказал Чичиков, посмотрев на них, – а который год?
– Старшему осьмой, а меньшему вчера только минуло шесть, – сказала Манилова.
– Фемистоклюс! – сказал Манилов, обратившись к старшему, который старался освободить свой подбородок, завязанный лакеем в салфетку.

Чичиков поднял несколько бровь, услышав такое отчасти греческое имя, которому, неизвестно почему, Манилов дал окончание на «юс», но постарался тот же час привесть лицо в обыкновенное положение.
– Фемистоклюс, скажи мне, какой лучший город во Франции?
Здесь учитель обратил все внимание на Фемистоклюса и, казалось, хотел ему вскочить в глаза, но наконец совершенно успокоился и кивнул головою, когда Фемистоклюс сказал: «Париж».
– А у нас какой лучший город? – спросил опять Манилов.

Учитель опять настроил внимание.
– Петербург, – отвечал Фемистоклюс.
– А еще какой?
– Москва, – отвечал Фемистоклюс.
– Умница, душенька! – сказал на это Чичиков. – Скажите, однако ж… – продолжал он, обратившись тут же с некоторым видом изумления к Маниловым, – в такие лета и уже такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом ребенке будут большие способности.
– О, вы еще не знаете его, – отвечал Манилов, – у него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкид, тот не так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь встретит, букашку, козявку, так уж у него вдруг глазенки и забегают; побежит за ней следом и тотчас обратит внимание. Я его прочу по дипломатической части. Фемистоклюс, – продолжал он, снова обратясь к нему, – хочешь быть посланником?
– Хочу, – отвечал Фемистоклюс, жуя хлеб и болтая головой направо и налево.

В это время стоявший позади лакей утер посланнику нос, и очень хорошо сделал, иначе бы канула в суп препорядочная посторонняя капля. Разговор начался за столом об удовольствии спокойной жизни, прерываемый замечаниями хозяйки о городском театре и об актерах. Учитель очень внимательно глядел на разговаривающих и, как только замечал, что они были готовы усмехнуться, в ту же минуту открывал рот и смеялся с усердием. Вероятно, он был человек признательный и хотел заплатить этим хозяину за хорошее обращение. Один раз, впрочем, лицо его приняло суровый вид, и он строго застучал по столу, устремив глаза на сидевших насупротив его детей. Это было у места, потому что Фемистоклюс укусил за ухо Алкида, и Алкид, зажмурив глаза и открыв рот, готов был зарыдать самым жалким образом, но почувствовав, что за это легко можно было лишиться блюда, привел рот в прежнее положение и начал со слезами грызть баранью кость, от которой у него обе щеки лоснились жиром. Хозяйка очень часто обращалась к Чичикову с словами: «Вы ничего не кушаете, вы очень мало взяли», – на что Чичиков отвечал всякий раз: «Покорнейше благодарю, я сыт, приятный разговор лучше всякого блюда».

(Н. В. Гоголь, «Мертвые души»)

Как в данном эпизоде раскрываются характер Манилова и авторская ирония Гоголя?

В этом фрагменте образ Манилова раскрывается через его речь, манеры и семейный быт, пронизанные сладкой, показной любезностью и внутренней пустотой. Его слова изобилуют высокопарными выражениями о «духовном наслаждении», однако за ними не стоит ни глубокая мысль, ни подлинное чувство. Взаимные комплименты Манилова и Чичикова превращаются в комическую сцену пустого красноречия, где каждый говорит не по существу, а ради приятного впечатления.
Особую иронию вызывает воспитание детей Манилова. Греческие имена, рассуждения о дипломатической карьере и поверхностные знания подчеркивают стремление к внешней образованности при отсутствии настоящего содержания. Учитель, механически подражающий реакции хозяев, дополняет картину всеобщей фальши и угодливости.
Бытовые детали — спор о том, кто войдет первым, излишняя учтивость за столом, слащавые реплики — усиливают сатирическое звучание эпизода. Гоголь показывает Манилова как человека мечтательного и бесполезного, живущего в мире красивых слов и благих намерений, которые не имеют никакого отношения к реальной жизни. Авторская ирония направлена против такого «приятного» существования, лишенного труда, ответственности и подлинной духовной глубины.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
20. Задание #241933
Задание было решено верно
Задание было решено неверно

И ангел милосердия
Недаром песнь призывную
Поет над русским юношей –
Немало Русь уж выслала
Сынов своих, отмеченных
Печатью дара Божьего,
На честные пути,
Немало их оплакала
(Пока звездой падучею
Проносятся они!).

Как ни темна вахлачина,
Как ни забита барщиной
И рабством – и она,
Благословясь, поставила
В Григорье Добросклонове
Такого посланца.
Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкое
Народного заступника,
Чахотку и Сибирь.

Светило солнце ласково,
Дышало утро раннее
Прохладой, ароматами
Косимых всюду трав…
Григорий шел задумчиво
Сперва большой дорогою
(Старинная: с высокими
Курчавыми березами,
Прямая, как стрела).

Ему то было весело,
То – грустно. Возбужденная
Вахлацкою пирушкою,
В нем сильно мысль работала
И в песне излилась:
«В минуты унынья, о Родина-мать!
Я мыслью вперед улетаю.
Еще суждено тебе много страдать,
Но ты не погибнешь, я знаю.

Был гуще невежества мрак над тобой,
Удушливей сон непробудный,
Была ты глубоко несчастной страной,
Подавленной, рабски-бессудной…
…Довольно! Окончен с прошедшим расчет,
Окончен расчет с господином!
Сбирается с силами русский народ
И учится быть гражданином.
И ношу твою облегчила судьба,
Сопутница дней славянина!
Еще ты в семействе покуда – раба,
Но мать уже вольного сына!»

(Н. А. Некрасов, «Кому на Руси жить хорошо»)

Как в данном фрагменте раскрывается образ Григория Добросклонова и авторское понимание народного заступника?

В приведенном фрагменте поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» образ Григория Добросклонова представлен как воплощение надежды народа и будущего России. Уже в начале отрывка он назван «посланцем», отмеченным «печатью дара Божьего», что подчеркивает его особое предназначение. Григорий выходит из самой «вахлаччины», из среды угнетенного народа, но именно она, несмотря на тьму, барщину и рабство, рождает героя, способного стать ее защитником.
Судьба Добросклонова показана трагически и величественно одновременно: ему уготованы «путь славный», «чахотка и Сибирь». Некрасов подчеркивает, что служение народу требует жертвы, самоотречения и готовности к страданию. Внутренний мир героя раскрывается через его песню, в которой звучит глубокая вера в историческое пробуждение России. Он видит прошлое страны как время мрака и рабства, но убежден, что народ «учится быть гражданином» и способен изменить свою судьбу.
Григорий предстает не мечтателем-отшельником, а активным мыслителем и борцом, чье чувство радости и грусти рождается из острой сопричастности народной боли. Его образ выражает некрасовский идеал народного заступника — человека, который соединяет личную судьбу с судьбой Родины и готов отдать жизнь ради ее будущей свободы.

Показать
Очки опыта 20
Спросить ИИ помощника
03:50:00
Решено заданий: 0 из
0 заданий сегодня