Пугачев осведомился о состоянии крепости, о слухах про неприятельские войска и тому подобном и вдруг спросил его неожиданно:
– Скажи, братец, какую девушку держишь ты у себя под караулом? Покажи-ка мне ее.
Швабрин побледнел как мертвый.
– Государь, – сказал он дрожащим голосом… – Государь, она не под караулом… она больна… она в светлице лежит.
– Веди ж меня к ней, – сказал самозванец, вставая с места. Отговориться было невозможно. Швабрин повел Пугачева в светлицу Марьи Ивановны. Я за ними последовал.
Швабрин остановился на лестнице.
– Государь! – сказал он. – Вы властны требовать от меня, что вам угодно; но не прикажите постороннему входить в спальню к жене моей.
Я затрепетал.
– Так ты женат! – сказал я Швабрину, готовяся его растерзать.
– Тише! – прервал меня Пугачев. – Это мое дело. А ты, – продолжал он, обращаясь к Швабрину, – не умничай и не ломайся: жена ли она тебе или не жена, а я веду к ней кого хочу. Ваше благородие, ступай за мною.
У дверей светлицы Швабрин опять остановился и сказал прерывающимся голосом:
– Государь, предупреждаю вас, что она в белой горячке и третий день как бредит без умолку.
– Отворяй! – сказал Пугачев.
Швабрин стал искать у себя в карманах и сказал, что не взял с собою ключа. Пугачев толкнул дверь ногою; замок отскочил, дверь отворилась, и мы вошли.
Я взглянул и обмер. На полу, в крестьянском оборванном платье сидела Марья Ивановна, бледная, худая, с растрепанными волосами. Перед нею стоял кувшин воды, накрытый ломтем хлеба. Увидя меня, она вздрогнула и закричала. Что тогда со мною стало – не помню.
Пугачев посмотрел на Швабрина и сказал с горькой усмешкою:
– Хорош у тебя лазарет! – Потом, подошел к Марье Ивановне: – Скажи мне, голубушка, за что твой муж тебя наказывает? В чем ты перед ним провинилась?
– Мой муж! – повторила она. – Он мне не муж. Я никогда не буду его женою! Я лучше решилась умереть и умру, если меня не избавят.
Пугачев взглянул грозно на Швабрина.
– И ты смел меня обманывать! – сказал ему. – Знаешь ли, бездельник, чего ты достоин?
Швабрин упал на колени… В эту минуту презрение заглушило во мне все чувства ненависти и гнева. С омерзением глядел я на дворянина, валяющегося в ногах беглого казака. Пугачев смягчился.
– Милую тебя на сей раз, – сказал он Швабрину, – но знай, что при первой вине тебе припомнится и эта.
Потом обратился он к Марье Ивановне и сказал ей ласково:
– Выходи, красная девица; дарую тебе волю. Я государь.
Марья Ивановна быстро взглянула на него и догадалась, что перед нею убийца ее родителей. Она закрыла лицо обеими руками и упала без чувств. Я кинулся к ней, но в эту минуту очень смело в комнату втерлась моя старинная знакомая Палаша и стала ухаживать за своею барышнею. Пугачев вышел из светлицы, и мы трое сошли в гостиную.
(А. С. Пушкин, «Капитанская дочка»)
Как в данном эпизоде раскрываются характеры Пугачева и Швабрина и авторское отношение к ним?
В этом эпизоде повести особенно ярко противопоставлены характеры Пугачева и Швабрина. Швабрин показан как человек низкий и нравственно сломленный: он лжет, прикрывается мнимым браком, издевается над беззащитной Марьей Ивановной и в решающий момент униженно падает на колени, спасая себя ценой чести. Его трусость и подлость вызывают у Гринева не гнев, а презрение.
Пугачев, напротив, предстает фигурой противоречивой, но внутренне цельной. Он суров и властен, однако способен отличить ложь от правды и проявить справедливость. Узнав об обмане, Пугачев гневается, но, услышав искренние слова Марьи Ивановны, принимает решение освободить ее, действуя как самозваный «государь», уверенный в своем праве миловать. Его ласковое обращение к девушке подчеркивает неожиданную человечность и великодушие.
Контраст между «беглым казаком» Пугачевым и дворянином Швабриным имеет глубокий нравственный смысл. Пушкин показывает, что истинное благородство определяется не происхождением, а поступками. В этом эпизоде Пугачев оказывается нравственно выше Швабрина, а сцена спасения Марьи Ивановны становится важным моментом утверждения авторской идеи о чести, правде и милосердии.