4. Сравнение: поэзия: #279401

Стихотворения Некрасова «Внимая ужасам войны…» и Твардовского «Перед войной, как будто в знак беды…» сближает тема материнской памяти и страдания, а также образ «необратимости» потери, который раскрывается через природные метафоры. Оба поэта показывают, что война наносит раны, которые не могут залечить ни время, ни «естественное» возрождение природы.
Первый сближающий мотив — противопоставление «всеобщего забвения» и «вечной памяти матери». У Некрасова: «Утешится жена, и друга лучший друг забудет; но где-то есть душа одна — она до гроба помнить будет!» У Твардовского финальные строки после описания оживших («с нежданной силой») деревьев: «Прошла война. А ты все плачешь, мать». Оба поэта используют контраст: у Некрасова — «все забыли, мать помнит», у Твардовского — «природа воскресла, мать продолжает плакать». В обоих случаях мать противостоит «закону» времени и естественного цикла.
Второй сближающий образ — деревья (ива, сад), через которые раскрывается материнское горе. У Некрасова в финале — сравнение матери с «плакучей ивой», чьи «поникнувшие ветви» нельзя поднять. У Твардовского «сады» уничтожены «морозами неслыханной суровости» перед войной, а затем «деревья умерщвленные» оживают, выпускают «живые ветки, зеленые». Но эта победа жизни (природы) не утешает мать: ее «дерево» — ребенок — не воскрес. У Некрасова мать — ива, у Твардовского мать — «плачущая» фигура на фоне воскресшей природы. Твардовский использует олицетворение («деревья ожили»), а Некрасов — метафору. Таким образом, оба стихотворения через образы природы (ива, сад) раскрывают трагедию материнства: утрата ребенка невосполнима, даже если все вокруг «оживает». Некрасов пишет о «всеобщей» войне, Твардовский — о конкретной (Великой Отечественной), но их лирические герои сходятся в главном: они «внимают ужасам» и видят единственную истинную боль — материнскую. Поэтому финал Твардовского («А ты всё плачешь, мать») звучит как эхо некрасовской темы «святых, искренних слез». Оба стихотворения — реквием по «не воскресающим» детям, память о которых не может «обмануть» даже весна.