Осип лежит на барской постели.
Вишь ты, нужно в каждом городе показать себя! (Дразнит его.) «Эй, Осип, ступай посмотри комнату, лучшую, да обед спроси самый лучший: я не могу есть дурного обеда, мне нужен лучший обед». Добро бы было в самом деле что-нибудь путное, а то ведь елистратишка простой! С проезжающим знакомится, а потом в картишки – вот тебе и доигрался! Эх, надоела такая жизнь! Право, на деревне лучше: оно хоть нет публичности, да и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да и лежи весь век на полатях да ешь пироги. Ну, кто ж спорит: конечно, если пойдет на правду, так житье в Питере лучше всего. Деньги бы только были, а жизнь тонкая и политичная: кеятры, собаки тебе танцуют, и все что хочешь. Разговаривают все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на Щукин – купцы тебе кричат: «Почтенный!»; на перевозе в лодке с чиновником сядешь; компании захотел – ступай в лавочку: там тебе кавалер расскажет про лагери и объявит, что всякая звезда значит на небе, так вот как на ладони все видишь. Старуха офицерша забредет; горничная иной раз заглянет такая… фу, фу, фу! (Усмехается и трясет головою.) Галантерейное, черт возьми, обхождение! Невежливого слова никогда не услышишь, всякой говорит тебе «вы». Наскучило идти – берешь себе извозчика и сидишь себе, как барин, а не захочешь заплатить ему – изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет. Одно плохо: иной раз славно наешься, а в другой чуть не лопнешь с голоду, как теперь, например. А все он виноват. Что с ним сделаешь? Батюшка пришлет денежки, чем бы их попридержать – и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день ты доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь – и посылает на толкучий продавать новый фрак.
Иной раз все до последней рубашки спустит, так что на нем всего останется сертучишка да шинелишка… Ей-Богу, правда! И сукно такое важное, аглицкое! рублев полтораста ему один фрак станет, а на рынке спустит рублей за двадцать; а о брюках и говорить нечего – нипочем идут. А отчего? – оттого, что делом не занимается: вместо того чтобы в должность, а он идет гулять по прешпекту, в картишки играет. Эх, если б узнал это старый барин! Он не посмотрел бы на то, что ты чиновник, а, поднявши рубашонку, таких бы засыпал тебе, что б дня четыре ты почесывался. Коли служить, так служи. Вот теперь трактирщик сказал, что не дам вам есть, пока не заплатите за прежнее; ну, а коли не заплатим? (Со вздохом.) Ах, Боже ты мой, хоть бы какие-нибудь щи! Кажись, так бы теперь весь свет съел.
(Н. В. Гоголь. «Ревизор»)
Как характеризует Осипа его развернутый монолог?
Монолог Осипа характеризует его как человека практичного, себе на уме, который трезво оценивает и своего хозяина Хлестакова, и жизнь вообще. Он видит всю пустоту и бестолковость поведения Хлестакова: «елистратишка простой», «доигрался в картишки», «вместо того чтобы в должность, а он идет гулять по прешпекту». Осип не питает никаких иллюзий насчет «тонкости» и «политичности» жизни в Петербурге, хотя и не прочь ею воспользоваться. Его речь полна пословиц и присказок («коли служить, так служи»), что выдает в нем человека из народа, крестьянского сословия.
В монологе также проявляется присущая Осипу философия приспособленчества и житейской хитрости. Он с увлечением рассказывает, как можно не платить извозчику, «шмыгнув» в сквозные ворота. Он сравнивает жизнь в Петербурге и в деревне: в деревне «лежи весь век на полатях да ешь пироги», но нет «публичности» и «тонкого обхождения». Осип прагматик: для него главное, чтобы «деньги бы только были». Его мечты — сытая и беззаботная жизнь, а не высокие материи. Он знает цену деньгам и вещам («сукно такое важное, аглицкое! рублев полтораста ему один фрак станет, а на рынке спустит рублей за двадцать»).
Однако в Осипе угадывается и верный слуга, понимающий, что хорошо, а что плохо. Он искренне считает, что старый барин (отец Хлестакова) должен выпороть Хлестакова: «поднявши рубашонку, таких бы засыпал тебе, что б дня четыре ты почесывался». Это не злость, а трезвое понимание того, что барина надо ставить на место. Сам же Осип в конце монолога предстает голодным («хоть бы какие-нибудь щи!») и привязанным к своему никчемному хозяину. Монолог раскрывает Осипа как типичного «слугу» русской классической литературы: ленивого, хитрого, но при этом более разумного и приземленного, чем его господин.