День был воскресный; Дуня собиралась к обедне. Гусару подали кибитку. Он простился с смотрителем, щедро наградив его за постой и угощение; простился и с Дунею и вызвался довезти ее до церкви, которая находилась на краю деревни. Дуня стояла в недоумении… «Чего же ты боишься? – сказал ей отец, – ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церкви». Дуня села в кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул, и лошади поскакали.
Бедный смотритель не понимал, каким образом мог он сам позволить своей Дуне ехать вместе с гусаром, как нашло на него ослепление и что тогда было с его разумом. Не прошло и получаса, как сердце его начало ныть, ныть, и беспокойство овладело им до такой степени, что он не утерпел и пошел сам к обедне. Подходя к церкви, увидел он, что народ уже расходился, но Дуни не было ни в ограде, ни на паперти. Он поспешно вошел в церковь: священник выходил из алтаря; дьячок гасил свечи, две старушки молились еще в углу; но Дуни в церкви не было. Бедный отец насилу решился спросить у дьячка, была ли она у обедни. Дьячок отвечал, что не бывала. Смотритель пошел домой ни жив, ни мертв. Одна оставалась ему надежда: Дуня по ветрености молодых лет вздумала, может быть, прокатиться до следующей станции, где жила ее крестная мать.
В мучительном волнении ожидал он возвращения тройки, на которой он отпустил ее. Ямщик не возвращался. Наконец к вечеру приехал он один и хмелен, с убийственным известием: «Дуня с той станции отправилась далее с гусаром».
Старик не снес своего несчастья; он тут же слег в ту самую постель, где накануне лежал молодой обманщик. Теперь смотритель, соображая все обстоятельства, догадывался, что болезнь была притворная. Бедняк занемог сильной горячкою; его свезли в С* и на его место определили на время другого. Тот же лекарь, который приезжал к гусару, лечил и его. Он уверил смотрителя, что молодой человек был совсем здоров и что тогда еще догадывался он о его злобном намерении, но молчал, опасаясь его нагайки. Правду ли говорил немец или только желал похвастаться дальновидностию, но он ни мало тем не утешил бедного больного. Едва оправясь от болезни, смотритель выпросил у С* почтмейстера отпуск на два месяца и, не сказав никому ни слова о своем намерении, пешком отправился за своею дочерью. Из подорожной знал он, что ротмистр Минский ехал из Смоленска в Петербург. Ямщик, который вез его, сказывал, что всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте. «Авось, – думал смотритель, – приведу я домой заблудшую овечку мою». С этой мыслию прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца, и начал свои поиски.
(А. С. Пушкин. «Станционный смотритель»)
Выберите другой фрагмент повести, в котором отражено отношение Самсона Вырина к дочери. Какие особенности личности главного героя проявились в выбранном фрагменте?
Выбираю фрагмент, где Вырин добивается встречи с Минским в Петербурге: со слезами и дрожащим голосом он просит вернуть ему дочь. В этом фрагменте отецскую любовь Вырина проявляет его готовность унижаться, лишь бы вернуть дочь. Он не требует, не угрожает, а умоляет вернуть дочь. Это показывает его слабость и беззащитность перед человеком более высокого звания.
В этом же фрагменте проявляется такая особенность личности Вырина, как наивная вера в справедливость и в то, что его право отца признают. Он не понимает, почему Минский может забрать Дуню без объяснений. Для него очевидно: он отец, а Минский — похититель. Но он сталкивается с равнодушием: Минский «схватив его за руку» и «сунув за обшлаг ассигнации», выталкивает его вон. Эта сцена обнажает пропасть между «маленьким человеком» и «высокоблагородием», для которого дочь станционного смотрителя — не человек, а вещь, которую можно купить.
Наконец, в этом фрагменте проявляется гордость Вырина, странным образом сочетающаяся с его унижением. Получив деньги, он «сжал бумажку в комок, бросил ее на пол, притоптал каблуком и пошел». Однако, отойдя на несколько шагов, он подумал и вернулся за деньгами, но ассигнаций уже не было. В этом жесте — все его человеческое достоинство, которое никто не принимает всерьез. Пушкин показывает, что «маленький человек» способен на отказ и на гордость, даже когда все против него.