На берегу запели, – странно запели. Сначала раздался контральто, – он пропел две-три ноты, и раздался другой голос, начавший песню сначала, и первый все лился впереди его… – третий, четвертый, пятый вступили в песню в том же порядке. И вдруг ту же песню, опять-таки сначала, запел хор мужских голосов.
Каждый голос женщин звучал совершенно отдельно, все они казались разноцветными ручьями и, точно скатываясь откуда-то сверху по уступам, прыгая и звеня, вливаясь в густую волну мужских голосов, плавно лившуюся кверху, тонули в ней, вырывались из нее, заглушали ее и снова один за другим взвивались, чистые и сильные, высоко вверх.
Шума волн не слышно было за голосами… <…>
– Слышал ли ты, чтоб где-нибудь еще так пели? – спросила Изергиль, поднимая голову и улыбаясь беззубым ртом.
– Не слыхал. Никогда не слыхал…
– И не услышишь. Мы любим петь. Только красавцы могут хорошо петь, – красавцы, которые любят жить. Мы любим жить. Смотри-ка, разве не устали за день те, которые поют там? С восхода по закат работали, взошла луна, и уже – поют! Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот – поют.
– Но здоровье… – начал было я.
– Здоровья всегда хватит на жизнь. Здоровье! Разве ты, имея деньги, не тратил бы их? Здоровье – то же золото. Знаешь ты, что я делала, когда была молодой? Я ткала ковры с восхода по закат, не вставая почти. Я, как солнечный луч, живая была и вот должна была сидеть неподвижно, точно камень. И сидела до того, что, бывало, все кости у меня трещат. А как придет ночь, я бежала к тому, кого любила, целоваться с ним. И так я бегала три месяца, пока была любовь; все ночи этого времени бывала у него. И вот до какой поры дожила – хватило крови! А сколько любила! Сколько поцелуев взяла и дала!..
Я посмотрел ей в лицо. Ее черные глаза были все-таки тусклы, их не оживило воспоминание. Луна освещала ее сухие, потрескавшиеся губы, заостренный подбородок с седыми волосами на нем и сморщенный нос, загнутый, словно клюв совы. На месте щек были черные ямы, и в одной из них лежала прядь пепельно-седых волос, выбившихся из-под красной тряпки, которою была обмотана ее голова. Кожа на лице, шее и руках вся изрезана морщинами, и при каждом движении старой Изергиль можно было ждать, что сухая эта кожа разорвется вся, развалится кусками и предо мной встанет голый скелет с тусклыми черными глазами.
(М. Горький, «Старуха Изергиль»)
Назовите произведение отечественной литературы первой половины ХIХ века (с указанием автора), в котором изображен сильный, яркий характер. В чем схож(а) (или различен(-на)) герой (героиня) выбранного произведения и горьковская Изергиль?
В качестве примера можно обратиться к поэме М. Ю. Лермонтова «Мцыри». Главный герой этого произведения, как и старуха Изергиль у М. Горького, обладает сильным, ярким характером и стремлением к свободе. Мцыри не принимает навязанную ему жизнь в монастыре и жертвует собой ради краткого, но подлинного ощущения вольной жизни. Подобно Изергиль, он живет страстно, руководствуясь внутренним порывом, а не внешними правилами. Оба героя ценят полноту бытия и считают существование без свободы духовной гибелью.
Однако между ними есть и различие: Мцыри — герой трагический, не успевший осуществить свои идеалы, тогда как Изергиль прожила долгую жизнь, насыщенную любовью и испытаниями. Кроме того, Мцыри является романтически возвышенным героем-символом, а Изергиль показана Горьким реалистично, без приукрашивания. Тем самым оба образа по-разному раскрывают одну и ту же мысль: подлинная ценность человеческой жизни заключается в свободе, внутренней силе и верности своему чувству.