5. Сочинение: #279123

Проза Лескова заставляет задуматься над проблемами национального характера, взаимоотношений власти и народа, трагической судьбы талантливого человека в России, а также над противостоянием «русского умельца» и «иностранной премудрости». На примере «Левши» видно, как исконная смекалка и терпение русского человека оказываются невостребованными и даже губительными для него самого.
Первая проблема — это социальная несправедливость и беззащитность народного таланта. Левша и его товарищи, тульские мастера, подковали «аглицкую» блоху, работу на которой император Николай Павлович сначала не мог разглядеть в «мелкоскоп». Левша — русское «чудо». Николай Павлович обнимает его, а Платов дает ему сто рублей. Его отправляют в Англию, где восхищаются его умом, а по возвращении его обирают и долго возят по больницам; он умирает в Обуховской больнице, когда врач приходит слишком поздно. Лесков использует иронию и гротеск (подкованная блоха — символ невероятного мастерства), чтобы показать, как государство (аристократия, чиновники) презирает и забивает народных гениев. Проблема «человек и власть» здесь решается пессимистично: власти не нужен талант, нужна покорность.
Вторая проблема — национальный характер: смирение, терпение, склонность к самоуничижению. Левша не только гениальный мастер, но и человек, который соглашается на пари с «полшкипером», кто кого перепьет. Он спрашивает Платова, зачем тот таскал его за волосы, но затем прощает его. Его патриотизм (он просит передать царю «секрет» — не чистить ружья кирпичом) оказывается бесполезен: генералы не слушают. Лесков заставляет задуматься: почему талантливый русский человек так безропотно сносит унижения? В этом и есть трагедия «русского ума»: безграничная изобретательность в технике и полная беспомощность в отстаивании собственного достоинства. Таким образом, проза Лескова (в частности, «Левша») — это горькая сатира на российскую действительность, где народ («работники») оказываются «мертвыми душами» для империи, но единственными живыми носителями истинной «души» нации. Читатель невольно задается вопросом: сохранится ли этот дар, если власть не научится его ценить?