5. Сочинение: #279122

Женские образы в лирике Пушкина не статичны: они варьируются от идеального, почти неземного («гений чистой красоты») до домашнего, земного («чистейшей прелести чистейший образец»). Женщина для Пушкина — источник вдохновения, нравственной чистоты и эстетического идеала, но этот идеал всегда конкретен и личностен, у каждого образа есть реальный прототип.
В стихотворении «Я помню чудное мгновенье…» женский образ предстает как божество, мимолетное видение, которое спасает поэта от «душевной тревоги». Адресат стихотворения — Анна Керн. Пушкин использует возвышенную лексику («гений чистой красоты», «божество», «небесные черты»), чтобы создать образ музы, способный воскресить душу поэта: «И сердце бьется в упоенье, и для него воскресли вновь и божество, и вдохновенье». Здесь женщина — это идеал, который живет вне времени и быта, она почти бесплотна. Этот образ — символ любви как высшего духовного дара.
В стихотворении «Мадонна» женский образ дан через призму живописи и конкретной любви к Наталье Гончаровой. Пушкин пишет: «Я не хочу, как часто живописец, марать бесплодно красками святую». Он мечтает о своей «Мадонне», о «чистейшей прелести чистейшем образце». Здесь женщина — не «гений», а «дева», «супруга», которая соединяет в себе небесное (Мадонна) и земное (верность, красота, материнство). В отличие от «мимолетного видения», этот образ постоянен, он должен быть рядом: «Она с величием, он с разумом в очах — глядели, кроткие». Таким образом, женские образы у Пушкина развиваются от платонического, романтического культа красоты (Керн) к гармоничному, семейному идеалу (Гончарова). И тот, и другой образ — «чистый», но первый — эфемерный, а второй — реальный и желанный. Пушкин через женщин воспевает саму жизнь: сначала — как порыв страсти и вдохновения, потом — как тихую семейную радость.