Батюшка не любил ни переменять свои намерения, ни откладывать их исполнение. День отъезду моему был назначен. Накануне батюшка объявил, что намерен писать со мною к будущему моему начальнику, и потребовал пера и бумаги.
– Не забудь, Андрей Петрович, – сказала матушка, – поклониться и от меня князю Б.; я, дескать, надеюсь, что он не оставит Петрушу своими милостями.
– Что за вздор! – отвечал батюшка нахмурясь. – С какой стати стану я писать к князю Б.?
– Да ведь ты сказал, что изволишь писать к начальнику Петруши?
– Ну, а там что?
– Да ведь начальник Петрушин – князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский полк.
– Записан! А мне какое дело, что он записан? Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? Мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон*. Записан в гвардии! Где его пашпорт? Подай его сюда.
Матушка отыскала мой паспорт, хранившийся в ее шкатулке вместе с сорочкою, в которой меня крестили, и вручила его батюшке дрожащею рукою. Батюшка прочел его со вниманием, положил перед собою на стол и начал свое письмо.
Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно. Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».
Итак, все мои блестящие надежды рушились! Вместо веселой петербургской жизни ожидала меня скука в стороне глухой и отдаленной. Служба, о которой за минуту думал я с таким восторгом, показалась мне тяжким несчастием. Но спорить было нечего. На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в нее чемодан, погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства. Родители мои благословили меня. Батюшка сказал мне: «Прощай, Петр. Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смолоду».
(А. С. Пушкин. «Капитанская дочка»)
Выберите другой фрагмент романа, в котором показано, как судьба Петра Гринева внезапно меняется. Что отличает поведение героя в этой ситуации?
Выбираю фрагмент из главы VIII, где Гринев стоит перед Пугачевым после казни коменданта и других офицеров. Пугачев спрашивает: «Обещаешься ли служить мне с усердием?» Гринев не признает его государем и на предложение послужить «верой и правдою» отвечает: «Я природный дворянин; я присягал государыне императрице: тебе служить не могу».
В этой ситуации поведение Гринева отличает удивительная твердость и бескомпромиссная верность присяге, несмотря на смертельную опасность. Он только что видел, как Пугачев казнил его начальников, и знает, что любой непокорный будет повешен. Но Гринев не идет на компромисс, не лицемерит, не просит пощады. Он отвечает прямо и честно, называя вещи своими именами: «тебе служить не могу». Это поведение резко контрастирует с поведением Швабрина, который тут же перебежал к Пугачеву.
Вторая особенность поведения Гринева — он не впадает в панику и не теряет чувства собственного достоинства. Он не унижается, не лжет и не пытается спасти жизнь ценой предательства. Даже когда Пугачев предлагает ему «пожаловать в фельдмаршалы», Гринев отказывается, оставаясь верным своему долгу. Пугачев поражен этой искренностью и прямотой («Моя искренность поразила Пугачева») и в итоге милует Гринева. Таким образом, в критической ситуации Гринев проявляет лучшие черты русского дворянина: честь, верность присяге, личное мужество и способность идти на смерть ради принципов.