Вновь нахлынул северный ветер.
Вновь весна заслонилась метелью…
Знаешь, понял я, что на свете
Мы не существуем отдельно!
Мы уже – продолженье друг друга.
Неотъемлемы. Нерасторжимы.
Это – трудно и вовсе не трудно.
Может, мы лишь поэтому живы…
Сколько раз – (я поверить не смею)
Не случайно и не на вынос
Боль твоя становилась моею,
Кровь моя – твоей становилась!..
Только чаще (гораздо чаще!),
Поднимаясь после падений,
Нес к тебе я свои несчастья,
Неудачи нес и потери.
Ты науку донорства знала,
Ты мне выговориться не мешала.
Кровью собственной наполняла.
Успокаивала. Утешала…
Плыл закат – то светлей, то багровей…
И с годами у нас с тобою
Стала общею – группа крови,
Одинаковой – группа боли.
(Р. И. Рождественский, 1976–1982)
Как называется прием наделения предметов и явлений человеческими свойствами («Вновь весна заслонилась метелью…»)?
В строке «Вновь весна заслонилась метелью…» явлениям природы (весне и метели) приписываются человеческие действия («заслонилась» — как будто бы одно живое существо может заслонить собой другое). Это классический пример олицетворения — тропа, при котором неодушевленные предметы или абстрактные понятия наделяются свойствами, чувствами или действиями живых существ.