Практика к уроку «Критические статьи»: задания с развернутым ответом

…Полчаса спустя Анна Сергеевна в сопровождении Василия Ивановича вошла в кабинет. Доктор успел шепнуть ей, что нечего и думать о выздоровлении больного.

Она взглянула на Базарова… и остановилась у двери, до того поразило ее это воспаленное и в то же время мертвенное лицо с устремленными на нее мутными глазами. Она просто испугалась каким-то холодным и томительным испугом; мысль, что она не то бы почувствовала, если бы точно его любила, – мгновенно сверкнула у ней в голове.

– Спасибо, – усиленно заговорил он, – я этого не ожидал. Это доброе дело. Вот мы еще раз и увиделись, как вы обещали.
– Анна Сергеевна так была добра… – начал Василий Иванович.
– Отец, оставь нас. Анна Сергеевна, вы позволяете? Кажется, теперь…

Он указал головою на свое распростертое бессильное тело.

Василий Иванович вышел.

– Ну, спасибо, – повторил Базаров. – Это по-царски… Говорят, цари тоже посещают умирающих.
– Евгений Васильич, я надеюсь…
– Эх, Анна Сергеевна, станемте говорить правду. Со мной кончено. Попал под колесо. И выходит, что нечего было думать о будущем. Старая шутка смерть, а каждому внове. До сих пор не трушу… а там придет беспамятство, и фюить!  (Он слабо махнул рукой.) Ну, что ж мне вам сказать… я любил вас! это и прежде не имело никакого смысла, а теперь подавно. Любовь – форма, а моя собственная форма уже разлагается. Скажу я лучше, что какая вы славная! И теперь вот вы стоите, такая красивая…

Анна Сергеевна невольно содрогнулась.

– Ничего, не тревожьтесь… сядьте там… Не подходите ко мне: ведь моя болезнь заразительная.

Анна Сергеевна быстро перешла комнату и села на кресло возле дивана, на котором лежал Базаров.

– Великодушная! – шепнул он. – Ох, как близко, и какая молодая, свежая, чистая… в этой гадкой комнате!.. Ну, прощайте! Живите долго, это лучше всего, и пользуйтесь, пока время. Вы посмотрите, что за безобразное зрелище: червяк полураздавленный, а еще топорщится. И ведь тоже думал: обломаю дел много, не умру, куда! задача есть, ведь я гигант! А теперь вся задача гиганта – как бы умереть прилично, хотя никому до этого дела нет… Все равно: вилять хвостом не стану.

Базаров умолк и стал ощупывать рукой свой стакан. Анна Сергеевна подала ему напиться, не снимая перчаток и боязливо дыша.

– Меня вы забудете, – начал он опять, – мертвый живому не товарищ. Отец вам будет говорить, что вот, мол, какого человека Россия теряет… Это чепуха; но не разуверяйте старика. Чем бы дитя ни тешилось… вы знаете. И мать приласкайте. Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днем с огнем не сыскать… Я нужен России… Нет, видно, не нужен. Да и кто нужен? Сапожник нужен, портной нужен, мясник… мясо продает… мясник… постойте, я путаюсь… Тут есть лес…

Базаров положил руку на лоб.

Анна Сергеевна наклонилась к нему.

– Евгений Васильич, я здесь…

Он разом принял руку и приподнялся.

– Прощайте, – проговорил он с внезапной силой, и глаза его блеснули последним блеском. – Прощайте… Послушайте… ведь я вас не поцеловал тогда… Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет…

Анна Сергеевна приложилась губами к его лбу.

– И довольно! – промолвил он и опустился на подушку. – Теперь… темнота…

Анна Сергеевна тихо вышла.

– Что? – спросил ее шепотом Василий Иванович.

– Он заснул, – отвечала она чуть слышно.

Базарову уже не суждено было просыпаться. К вечеру он впал в совершенное беспамятство, а на следующий день умер. Отец Алексей совершил над ним обряды религии. Когда его соборовали, когда святое миро коснулось его груди, один глаз его раскрылся, и, казалось, при виде священника в облачении, дымящегося кадила, свеч перед образом что-то похожее на содрогание ужаса мгновенно отразилось на помертвелом лице. Когда же наконец он испустил последний вздох и в доме поднялось всеобщее стенание, Василием Ивановичем обуяло внезапное исступление. «Я говорил, что я возропщу, – хрипло кричал он, с пылающим, перекошенным лицом, потрясая в воздухе кулаком, как бы грозя кому-то, – и возропщу, возропщу!» Но Арина Власьевна, вся в слезах, повисла у него на шее, и оба вместе пали ниц. «Так, – рассказывала потом в людской Анфисушка, – рядышком и понурили свои головки, словно овечки в полдень…»

1. Д. И. Писарев утверждал: «Умереть так, как умер Базаров, — всё равно что сделать великий подвиг». Эта оценка полностью соотносится с эпизодом из романа:

• Мужество перед лицом смерти. Базаров не поддаётся панике, сохраняет самообладание до последнего вздоха. Он иронизирует («фюить!», «червяк полураздавленный»), но при этом чётко осознаёт неизбежность конца. Его фраза «До сих пор не трушу… а там придёт беспамятство» демонстрирует стальную волю.
• Честность и самоирония. Герой не пытается обмануть ни себя, ни окружающих. Он прямо говорит об отсутствии смысла в своих прежних убеждениях («Со мной кончено»), признаёт собственную уязвимость перед законами природы.
• Верность принципам до конца. Даже на пороге смерти Базаров не отрекается от своих взглядов, не обращается к религии (его содрогание при виде обрядов — скорее ужас неверующего перед неизведанным).
• Душевная глубина. Несмотря на нигилистическую риторику, герой проявляет способность к глубоким чувствам: признаётся Анне Сергеевне в любви, беспокоится о родителях («приласкайте… таких людей, как они»), думает о смысле жизни и своём месте в истории («Я нужен России… Нет, видно, не нужен»).
• Трагизм и величие. Сочетание цинизма и искренности, физической слабости и духовного подъёма создаёт образ человека, который, по словам Писарева, «смотрит в глаза смерти, предвидя её приближение, не стараясь себя обмануть». Это и есть «подвиг» — не военный, а нравственный, подвиг сохранения личности в экстремальной ситуации.

2. М. М. Бахтин описал особенность романа Ф. М. Достоевского как полифонию (многоголосие). Суть этой жанровой особенности:

• Равенство голосов. Ни один персонаж не является однозначно «главным» или «второстепенным» с точки зрения идеологии. Каждый герой имеет собственную правду, логику мышления, «осознанную позицию».
• Неслиянность сознаний. Позиции персонажей не сливаются в единую авторскую точку зрения. Достоевский не «судит» героев, а даёт им возможность равноправного диалога.
• Диалогичность. Конфликты строятся не на противопоставлении «правильный — неправильный», а на столкновении равнозначных мировоззрений.
• Множественность истин. В романе нет окончательного «ответа» на поставленные вопросы — читатель сталкивается с рядом равнозначных, но противоречащих друг другу истин.

Пример: в «Преступлении и наказании» идеи Раскольникова о «право имеющих» и «тварях дрожащих» не просто опровергаются, а вступают в диалог с убеждениями Сони Мармеладовой, Порфирия Петровича, Разумихина. Каждый персонаж убедителен в своей правоте, и их «голоса» сосуществуют на равных.

3. Н. А. Добролюбов назвал купечество города Калинова («Гроза» А. Н. Островского) «тёмным царством» по следующим причинам:

• Деспотизм и самодурство. Купцы (в первую очередь Кабаниха и Дикой) устанавливают в городе собственные законы, основанные на грубой силе и традиции. Они подавляют волю окружающих, требуют слепого подчинения.
• Консерватизм и страх перед переменами. Купечество цепляется за устаревшие порядки, отвергает новые идеи и образование. Традиции и «порядок вещей» для них важнее человеческих чувств и свободы.
• Моральная деградация. Внешняя религиозность сочетается с жестокостью, лицемерием, эгоизмом. Например, Кабаниха на словах придерживается «старинных устоев», но на деле тиранит семью.
• Подавление личности. Молодые герои (Катерина, Борис) оказываются в ловушке между требованиями «царства» и собственными чувствами. Их жизнь становится невыносимой, а выход из системы практически невозможен.
• Социальная замкнутость. Калинов изображён как изолированный мир, где нет места прогрессу, свободе мысли и чувствам. Город словно застыл во времени, окружён «тьмой» косности и невежества.
• Атмосфера страха. Жизнь в Калинове построена на запугивании: угрозы, упрёки, контроль за каждым шагом. Этот страх становится основой власти «самодуров».

Таким образом, «тёмное царство» — это метафора нравственной и социальной деградации купеческой среды, где господствуют сила, ложь и подавление личности.